потянул её за запястье, посадил к себе на колени лицом к камере и мне, задрал юбку. Под юбкой, как она и решила ещё в понедельник, не было ничего. Он вошёл сразу, медленно, чтобы камера успела. Мама выдохнула сквозь зубы и протянула мне руку.
Я подошёл. Она взяла меня в рот не глубоко сначала — будто помня, что нас смотрят люди, которых она не видела. Потом глубже. Вовка тихо ругнулся у окна. Димон снимал вторым телефоном крупно.
Комментарии не стихали. Я краем глаза видел вспышки.
«Красиво работает ртом».
«Сколько стоит час у неё дома».
«Сын, ты герой или псих».
Мама оторвалась, чтобы вдохнуть, и хрипло сказала в камеру, глядя чуть мимо объектива:
— Я не продаюсь. Если кто-то хочет встретиться — пишет. Я читаю. Не всем отвечаю. И сын... сын здесь не для вашего шоу. Он здесь, потому что я так решила.
Это прозвучало твёрже, чем я ждал. Олег снизу усмехнулся и ускорился. Мама снова наделась на меня ртом, уже без паузы для гордости. Мы трахали её коротко, по-школьному: двадцать минут, не больше, пока в коридоре не стихли шаги уборщицы. Олег кончил в неё. Я — ей на язык, потому что она сама не отстранилась. Вовка кончил в салфетку у окна, стыдясь камеры.
Эфир выключили. Олег показал статистику: пик — девятнадцать зрителей. Сохранённый кусок уйдёт в группу вечером.
Мама вытирала бёдра салфетками с учительского стола и вдруг спросила:
— Кто из них написал про Питер?
— Новый, — сказал Олег. — Ник «север_38». Возраст указал тридцать восемь. Фото без лица. Говорит, командировки в наш город раз в месяц.
— Пусть напишет нормально. Не в комментариях к эфиру, — сказала мама. — В бота.
Дома вечером бот уже не умолкал. Я сидел с ней за одним столом, как будто это были тетради, только вместо оценок на экране были чужие желания.
Север_38 писал грамотно, без мата:
«Я не ученик и не хочу им притворяться. Видел эфир частично. Голос вас выдаёт больше лица. Предлагаю ужин в городе, не отель сразу. Если после ужина вы скажете нет — я уеду. Если да — номер уже забронирован на моё имя, отдельный этаж. Никакой публикации без вашего слова. Сын может знать. Сын может быть рядом в соседней комнате, если вам так спокойнее. Дата: ближайшая суббота или через две недели, как удобнее».
Мама перечитала дважды.
— Он единственный, кто сам предложил тебе соседнюю комнату, — заметила она. — Остальные делают вид, что тебя нет, или наоборот — просят, чтобы ты смотрел, как на порно.
Кирилл написал короче:
«Парк в пятницу в семь. Если не придёте — пойму. Если придёте в той серой юбке — не ручаюсь, что только поговорим».
Человек с завода — его ник был «сварщик_74» — прислал голосовое. Голос усталый, с акцентом не столичным:
«Я не красивый и не молодой. Жена ушла три года назад. Ваши ролики смотрел не дроча сначала, просто... как живой человек. Потом уже дрочил, не буду врать. В субботу буду у вокзала с четырёх до восьми. Номер 214, гостиница «Октябрьская». Если передумаете — не приходите, я не буду писать в школу. Честное слово».
Мама поставила голосовое на повтор. Слушала не текст — тембр.
— Он не врёт про жену, — сказала она странно спокойно. — Или хорошо врёт. Я поеду. Не на два часа. На один. И ты поедешь со мной до гостиницы. Дальше — как пойдёт. Если я напишу тебе «спустись» — спускаешься. Если «жди» — ждёшь внизу в кафе.
Я кивнул. Внутри всё сжалось и одновременно отпустило. Это уже было не «они заставили». Это было
Моя мама учительница биологии (Части 1 - 5)