с неожиданной, почти агрессивной страстью, просовывая язык в его рот. Её язык скользил по его нёбу, зубам, дёснам, она нежно посасывала его язык своими пухлыми губами.
Игорь замер.
Вкус... этот вкус был неправильным. Солёный, какой-то животный и грязный.
Он на секунду отстранился, всё ещё держась за её талию, и в этот момент заметил: от стрелок на глазах ничего не осталось, помада стёрта, а из аккуратно собранного пучка её волос, прямо по виску, медленно ползла белёсая капля. Она двигалась почти незаметно, но в свете ламп казалась инородным, грязным пятном на её безупречной коже. Вика чувствовала, как остывшая сперма пропитала волосы у корней. Вторая капля уже текла по лбу, смешиваясь с остатками тонального крема, а затем сразу несколько крупных капель ручьём побежали вниз к её шее, оставляя за собой липкие следы.
Аплодисменты всё ещё звучали, но их темп начинал меняться. Сначала кто-то из гостей замолчал. Затем с разных сторон послышался приглушённый шепот, который волной пополз по столам: «Что это?..», «У неё на лице...», «Боже, это?..», «Тихо ты, дурак...». Кто-то из молодых парней с ехидной ухмылкой уже достал телефон, чтобы запечатлеть этот момент.
Светлана, мать Вики, сидела через два стула от неё. Она смотрела на дочь, и выражение её лица медленно менялось — от пьяного недоумения к осознанию, а потом и к ужасу. Она неуклюже сорвалась с места, хватая со стола салфетку и подбежала к Вике.
— Доча, детка, дай я вытру, — её голос дрожал, она пыталась прикрыть невесту от гостей. — Ну надо же, как неаккуратно, да? Вино, наверное, пролилось... или какой-то соус... — Она протянула салфетку к лицу дочери, но Вика перехватила её руку уверенным движением.
— Не надо, мам, — говорила она, и её голос звучал ровно, почти ласково. — Всё в порядке.
Она отпустила руку матери, подняла свою — с дорогим маникюром, с идеально нанесённым лаком — и тыльной стороной ладони провела по щеке, стирая сперму. Размазала её по коже, как крем. Белёсая полоса осталась на скуле, но она не обращала внимания.
Алексей сидел напротив. Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и улыбался — широко, открыто, довольно. В его глазах танцевали огоньки, и он медленно поднимал свой стакан, салютуя сестре.
Светлана замерла с салфеткой в руке, не зная, что делать. Она смотрела на Игоря, ища поддержки, но тот стоял как каменный, глядя на свою жену. В его голове в этот миг произошёл настоящий взрыв: он видел Лёшу и осознание происходящего накатило на него, как огромная волна. Ужас, смешанный с каким-то извращённым возбуждением, сковал его горло.
Вика перевела взгляд на Игоря. Её глаза — тёмные, глубокие, с расширенными зрачками — смотрели на него в упор. Она молчала несколько секунд, давая ему возможность сказать что-то первым. Но он не воспользовался этой возможностью.
— Я устала, — сказала она наконец. Голос звучал устало, но твёрдо. — Уедем отсюда?
Игорь лишь механически кивнул, чувствуя, как ноги стали ватными. Он повернулся к тёще.
— Мы поедем, — сказал он тихо, чтобы не привлекать внимания. — Вы тут без нас... ну, вы поняли.
Не давая ей возможности ответить, он повернулся к затихшим гостям, натягивая на лицо фальшивую улыбку.
— Дорогие гости! — его голос звучал громко, неестественно бодро. — Мы с женой решили, что с нас хватит этого веселья! Нам пора заниматься... важными делами молодожёнов! — Он подмигнул, и кто-то из гостей одобрительно хмыкнул. — Так что веселитесь за нас! Ешьте, пейте, танцуйте! Спасибо, что были с нами в этот день!
Эшли