Кажется, у нас случилась неприятность. Нашу невесту похитили!
Гости оживлялись, кто-то одобрительно свистел, кто-то хлопал. Игорь поднялся со своего места, изображая растерянность на лице. Он играл свою роль: метался между столиками, заглядывал под скатерти, разводил руками.
— Ищи, жених! — кричал кто-то из дальнего угла. — Невесту надо вернуть!
Игорь направился к кухне. Он прошёл мимо деревянной двери с табличкой «Только для персонала», даже не взглянув на неё.
***
Она молчала. Её руки дрожали, и она сжимала их в кулаки, пряча дорогой маникюр в ладонях. Она знала этот голос, слышала его сотни ночей — сквозь сон, сквозь подушку, сквозь слёзы. Он подходил ближе.
— Ты не посмеешь, — говорила она, и её голос звучал чуждо, тонко, как у девочки. — Лёша, пожалуйста. Я закричу.
— Кричи, — он усмехнулся. — Кричи, сучка. Пускай все узнают, какая ты на самом деле конченная блядота. Или твой муженёк уже всё знает?
Она пыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями ему в грудь, но он перехватил её запястья и сжал их до хруста.
— Ой, не смеши, а? — его голос становился жёстче. — Ты же знаешь, что будет, если ты будешь ломаться.
Она замерла. Тело помнило. Она смотрела в темноту и чувствовала, как что-то внутри неё обрывалось, как будто лопается тонкая нить, которую она так старательно скручивала годами.
— Умница, — выдыхал он, чувствуя её капитуляцию. — Я знал, что ты не забыла, как быть паинькой.
Он толкнул её вглубь подсобки, и она, споткнувшись о какой-то ящик, упала на колени. Руки упёрлись в грязный пол. Она чувствовала, как платье задралось, оголив бёдра. Лёша подошёл вплотную. Она слышала, как шуршит его ремень, как расстёгивается ширинка. Его рука легла ей на затылок, пальцы вплелись в волосы.
— Открой рот.
Она открыла. Послушно, как тогда. Его член — твёрдый, горячий, пахнущий мылом и прелым потом — вошёл ей в рот одним толчком, глубоко, до глотки. Она чувствовала, как он заполнил всё пространство её ротовой полости, вытесняя воздух. Давилась, инстинктивно пытаясь отстраниться, но его рука держала её затылок, не давая пошевелиться.
— Соси, — выдыхал он, и его бёдра начали двигаться, он использовал её рот, словно это пизда. — Давай, сучка, покажи, как ты соскучилась по брату.
Она сосала, как научилась — расслабляя горло, дыша через нос, убирая зубы. Слёзы текли по щекам, размазывая тушь, но она не чувствовала ничего, кроме тяжести во рту и знакомого запаха.
— Хорошо, — стонал он, и его рука опустилась ниже. Он ударил ладонью по налитым силиконом грудям, оставляя красные отметины на загорелой коже. Раз, другой, третий. Импланты пружинили под его рукой, и он смеялся. — Ни хрена себе силиконовые шары. Сколько вы в них вбухали, а? Всё, что накопили, в сиськи засунули, да?
Она не отвечала. Его бледное тело контрастировало с её загорелой кожей. По комнате разносились чавкающие звуки. Слюна текла по её аккуратному подбородку. Накладные ресницы цеплялись за его путанные рыжие лобковые волосы.
— А срать на них Игорёк не пробовал? — продолжал он, ускоряя темп. — Два ебучих мешка с силиконом и жиром. Может, тебе член между ними зажать? Хочешь, сестрёнка?
Она мычала что-то нечленораздельное, и он воспринимал это как согласие.
— Потом. Сначала я хочу твою дырочку.
Он вышел из её рта с влажным хлюпом, и она начала глотать ртом воздух, выплёвывая слюну на грязные доски. Он перевернул её, как куклу, и швырнул животом на деревянную полусгнившую паллету — без усилий, без нежности — задрал подол платья, оголяя бёдра и ягодицы. Белоснежная полоска от стринг на большой загорелой и такой аппетитной
В гостях у жирной садистки или продолжение секс-экзекуции.