испарину тыльной стороной ладони, и она послушно обводила языком его член, слизывая с него остатки своих выделений. — Чище, сучка. Ты же умеешь.
Она чистила. Слизывал всё до последней капли, умело работая языком. Не пропустила даже зоны под головкой и урерту. Она отправляла всё, что находила в свою глотку, стараясь сдержать тошноту.
Лёша зарычал.
Он вынул хуй из её рта небрежным движением. Она ожидала спермы на лице, но он схватил её за пучок на макушке — аккуратный, собранный, с блестящими шпильками — и впихнул член между прядей, прямо в причёску. Она чувствовала, как его член пульсировал, как горячая, густая сперма проникала в её дорогую причёску.
— Какой я выдумщик, да? — выдыхал он, вытирая член об её свадебное платье. После он спрятал свои причиндалы в штаны. — За это меня и любишь.
Он поправил ремень, застегнул ширинку и направился к двери. Перед тем как выйти, он обернулся и посмотрел на неё сверху вниз — на девушку, лежащую в грязи на деревянной паллете, без трусов, с задранным платьем и спермой в волосах.
— Свадьба у тебя классная, — сказал он, усмехаясь. — Весело.
Дверь закрылась.
Вика лежала неподвижно, глядя в сторону. Её тело ныло — в горле саднило, задница пульсировала болью, колени с локтями стёрты.
Сколько времени прошло?
Где-то за дверью послышались шаги, приглушённый смех, голос тамады. Она заставила себя сесть. Платье липло к телу. Мысли лихорадочно блуждали в её голове, она пыталась найти выход из ситуации. Собравшись с силами, Вика проскользнула в туалет, когда коридор опустел, подошла к зеркалу и взглянула на себя.
Из отражения на неё смотрела чужая женщина. Платье сбилось, бретелька спущена с плеча. Макияж потёк — тушь размазалась по щекам, помада стёрта. Но хуже всего — волосы. Идеальный пучок, над которым она провела два часа в салоне, превратился в гнездо. Пряди выбились, слиплись от спермы, и белесые капли блестели в свете ламп, как жемчуг.
Она стояла перед зеркалом и смотрела на себя долго, бесконечно долго.
И странное чувство поднималось в груди. Не боль. Не отвращение. Что-то иное.
Она открыла кран, вымыла руки, набрала воду в ладони и плеснула в лицо. Смыла следы. Потом, как сумела, привела в порядок причёску, уповая на недостаток света в зале и на то, что все гости пьяны.
Дверь туалета открылась без стука, и в проёме появился Игорь, а за ним — Егор и Саша, все пьяные, все улыбающиеся.
— Вот ты где! — выдохнул он, и в его голосе было облегчение. — А я тебя обыскался!
Она повернулась к нему, улыбалась — широко, ярко, ослепительно — и сделала шаг навстречу.
— Ну, милый, — её голос звучал ровно, легко, как будто ничего не случилось. — Главное, что ты меня нашёл.
Друзья одобрительно галдели, кто-то хлопал Игоря по плечу. Он взял её под руку, притягивая к себе и поцеловал в щёку.
— Я начал волноваться, — шепнул он ей на ухо.
— Не надо, — ответила она, сжимая его локоть. — Я здесь. Я никуда не денусь.
— Тогда идём, гости ждут свою королеву.
И она пошла с ним обратно в зал — в свадебное платье со следами грязи на подоле и с остатками косметики на лице. Да и она ли это? Может, настоящая Вика сломалась и порвалась, как её стринги, что остались лежать на полу в подсобке?
— Горько! Горько! Горько! — зал взорвался единым, хриплым криком. Гости начали ритмично стучать стаканами по столам, создавая оглушительный грохот.
Игорь, поддавшись общему порыву, притянул Вику к себе за талию. Он впился в её губы, чувствуя, как она отвечала ему
Мои любимые.