— Нравится? — шептала она ему в сосок, прежде чем снова взять его в рот. Её язык работал, её палец совершал еле заметные поступательные движения, и она чувствовала, как он таял под ней.
— Скажи мне, Игорь. — Она оторвалась от его груди и подняла голову. — А если бы я стала совсем шлюхой... ты бы меня возненавидел?
Он молчал. Секунду. Две. Его рука неистово надрачивала член, и он смотрел на неё — на эти губы, налитые филлерами, на эти глаза, в которых он беспомощно тонул.
— Я бы очень этого хотел, — выдохнул он, и его голос сломался на последнем слове.
Она улыбнулась.
— Грязный извращенец. — Её палец вошёл в него полностью одним движением. Он ахнул, выгнулся, а она прижалась к нему своими сиськами. — Какой ты у меня мерзкий. Хочешь, чтобы твою любимую жену сношали посторонние мужики?
Он кончил с рыком — рваным, хриплым, почти звериным. Его тело в очередной раз выгнулось дугой, он закричал и безвольно опал на подушку, тяжело дыша с закрытыми глазами. Его волосатый живот покрывала собственная сперма.
Она медленно вынула палец.
Луна за окном не двигалась. Ей было всё равно.
***
Игорь открыл глаза. Он не помнил, как заснул. В комнате было темно — Вика лежала на боку, её длинные чёрные волосы разметались по подушке, тонкая ночнушка сбилась на пояснице, открывая вид на круглые загорелые ягодицы.
Он осторожно поднялся, стараясь не скрипнуть кроватью. Ноги сами понесли его на кухню — он пил воду жадно, глотая большими глотками. Поставил стакан на столешницу и замер.
Взгляд пал на компьютерный стол в гостиной. Темный монитор. Он подошёл к столу. Его рука потянулась к кнопке включения — палец завис в миллиметре от пластика.
Он стоял так. Секунда. Десять. Минуту. Внизу живота было знакомое приятное чувство, а в голове — пустота, белый шум.
Он убрал руку.
— Нахуй это дерьмо, — шепнул он в темноту, и его голос звучал чуждо, будто и не его вовсе.
Он развернулся и пошёл обратно в спальню. Вика даже не пошевелилась — спала глубоко, ровно дыша, её грудь мерно поднималась и опускалась. Игорь лёг на бок, прижался к ней сзади, обнял за талию. Его рука скользнула под ночнушку — пальцы нашли знакомую, тяжёлую плоть её груди. Он сжал её.
Это его девочка.
Он уткнулся носом в её затылок, вдохнул этот запах, и его пальцы расслабились на её груди. Веки тяжелели. Дыхание выравнивалось в такт с её дыханием.
Я люблю тебя, — думал он, проваливаясь в сон.
*****
Бумажные пакеты из «Intimissimi» тянули руки вниз, и Вика перехватила их поудобнее, покачивая бёдрами в такт цоканью каблуков. Бирюзовая блузка завязана узлом под грудью — между силиконовыми имплантами и поясом белых брюк полоска загорелой кожи, бликующая на солнце. В ушах музыкальная подборка с трендами из инсты играла так громко, что она почти не слышала собственных мыслей. Почти.
Она подошла к своему подъезду. Достала связку ключей и выронила их на асфальт, выругалась, нагнулась, чтобы поднять — брюки натянулись на круглых ягодицах, шов между ног на секунду обозначил всё, что под ними.
— Вика, — голос с хрипотцой, прокуренный. — Постой-ка.
Михаил вышел из-за угла, и она не сразу его узнала — потому что он причёсан, потому что на нём чистое поло, потому что никак не ожидала его здесь увидеть. Пивное круглое пузо нависло над ремнём, волосы блестели от геля, и он улыбался так, как улыбаются люди, которые знают то, чего не должны знать.
Любимая теща мама Катя 3