приставляя ключ-карту к замку домофона. — Я занята, Миш. Пакеты тяжёлые, мне некогда.
— Да погоди, ты, — он подошёл ближе и положил ладонь на серую сталь двери, от него пахло одеколоном — дешёвым, приторным. — Надо поговорить. Я серьёзно.
Она раздражённо обернулась и посмотрела на него сверху вниз — хотя она была ниже на добрые двадцать сантиметров, но смотрела именно так, потому что для неё это единственный способ смотреть на таких, как он.
— Говори. Только быстро.
Михаил оглянулся — двор пустой, только бабка на лавочке у соседнего подъезда клевала носом — и сделал ещё шаг к Вике.
— Я всё видел, — сказал он тихо. — В подсобке. На свадьбе. Ты и Лёша. Он порол тебя раком, и, думаю, это его сперма текла по твоему лицу позже.
Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, но заставила себя усмехнуться.
— И? — Голос ровный, почти скучающий. — Шантажировать меня вздумал? Игорь всё знает, понял? Я во всём покаялась.
Михаил быстро заморгал. На секунду его уверенность дала трещину — он не ожидал такого ответа. Но отступать было нельзя, ему стоило многих моральных сил дойти до этого момента, поэтому он оскалился, обнажая жёлтые зубы.
— А мать твоя знает? А Ирина? А друзья ваши, с которыми вы за одним столом сидели и бухали? Они тоже знают, что ты — шлюха, которая даёт собственному брату в день свадьбы, пока муж ждёт тебя за столом?
Слова били как пощёчины. Вика молча отвела взгляд.
— Я могу рассказать всем, — продолжал он, и его голос становился мягче, почти ласковым. — Каждому. По отдельности. С деталями. Ты думаешь, Игорь тебя защитит, когда об этом узнает весь город? Ты станешь его главным позором.
Она хотела огрызнуться, сказать, что он ничего не докажет, что никто не поверит сраному электрику с пивным животом. Но слова застряли комом в горле, потому что в глубине души она знала: поверят. Потому что она сама дала им всем повод.
— Чего ты хочешь? — выдохнула она, голос её прозвучал чужеродно.
Михаил ухмыльнулся. Его рука легла ей на талию, скользнула вверх, накрыла грудь через тонкую ткань блузки. Она почувствовала, как соски отреагировали. Он сжал — сильно, грубо, и прошипел ей в лицо, — Придёшь завтра ко мне домой. В полдень. И если придёшь — я забуду, что видел что-то на свадьбе.
— Зачем? — прошептала она, хотя знала ответ.
— Затем, — он улыбнулся, и его рука отпустила её грудь, скользнула по бедру, сжала круглую ягодицу через брюки. — Затем, что ты мне должна. За то, что я молчал. За то, что я смотрел, как тебя трахают, и ничего не сказал твоему мужу.
— Ты гнида, — выдохнула она.
— Я мужик, которому ни при каких раскладах не светило выебать такую шкуру, как ты, — поправил он. — В полдень. Завтра. Не придешь — я тебя уничтожу. Поняла?
Вика подняла глаза и посмотрела на него, внутри неё что-то сломалось. Не с грохотом — с тихим хрустом, как сухая ветка под ногой. Она кивнула. Один раз. Коротко.
— Умница, — он похлопал её по заду, развернулся и ушёл, засунув руки в карманы джинсов, насвистывая идиотскую мелодию.
Она стояла у открытой двери и тупо смотрела в черноту подъезда, сжимая ключи так, что они впивались в ладонь.
В полдень. В полдень. В полдень.
***
Подъезд пах хлоркой и варёной капустой — дешёвый запах советских квартир, который не выветривается десятилетиями. Вика поднялась на третий этаж пешком — лифт не работал, и каждый шаг отдавался в висках тупой пульсацией. Она специально опоздала
Как я развел на секс двух лучших друзей.