Она замешкалась на секунду — и этого было достаточно. Миша схватил её за волосы и надавил на плечо, заставляя забраться и опуститься. Он залез за ней следом, предварительно стащив джинсы и аккуратно сложив их на стиральной машине. Достал член — вялый, мягкий, ещё влажный после того, что было. Она буравила взглядом его волосатые ноги.
— Смотри, — сказал он.
Виктория подняла голову. Он направил член на неё — и струя мочи ударила ей в лицо.
Тёплая, солёная. Она зажмурилась, но было поздно — моча попала в глаза, в нос, в рот. Она поперхнулась, закашлялась, но он продолжал, водя струёй по её лицу, по волосам, по шее, она стекала на грудь и бёдра. Вика ощущала эти тёплые дорожки на ухоженной коже.
Михаил кончил мочиться, стряхнул остатки, глядя на неё сверху вниз. Она сидела на коленях, капли капали с подбородка на грудь.
— Оближи, — сказал он, показывая на член.
Брюнетка безропотно открыла рот и провела языком по головке. Она облизала его — медленно, тщательно, как будто это могло искупить что-то, закончить этот кошмар.
Он смотрел на неё, как на дерьмо и улыбался.
Когда она закончила, он убрал член, в трусы, вылез из ванной и вышел. Через минуту он вернулся с её платьем в руках. Смятое как дешевое тряпьё дизайнерское платье. Он швырнул его ей в лицо.
— Одевайся.
Она поймала платье дрожащими руками. Взглянула на лейку душа, но не посмела попросить разрешения смыть с себя его мочу. Она натянула платье через голову —ткань сразу прилипла к груди, к животу, к спине, облепила тело, как вторая кожа. Липкая, противная, холодная.
Он схватил её за локоть и выволок из ванной, через коридор, ко входной двери. Она спотыкалась, босая, мокрая, в липком платье, с разводами мочи на лице. Он открыл дверь.
— Вали, — сказал он и подтолкнул её в спину, — Бельишко твоё оставляю себе на память.
Она вылетела на площадку. Следом вылетели её босоножки и сумочка. Дверь захлопнулась.
В каком-то трансе Вика спустилась по лестнице, держась за перила дрожащими руками. На первом этаже она толкнула дверь подъезда — и свежий воздух ударил в лицо. Прохладный и такой чистый.
Вика достала телефон и нажала на иконку такси, заказала машину. Экран показывал, что машина будет через 7 минут. Она подняла голову к небу. И вдруг — странное, пугающее, ледяное спокойствие. Она стояла на тротуаре в мокром оливковом платье, обоссанная, изнасилованная и думала: «Может, так и надо. Может, это и есть то, чего я заслуживаю. Может, я только для этого и гожусь».
Машина подъехала через пять минут. Она села на заднее сиденье, и водитель — пожилой мужчина с седыми усами — покосился на неё в зеркало заднего вида. Она видела, как он поморщился от запаха. Она отвернулась к окну.
Один шаг.