пальцы растопырены, обломанные ногти блестят в тусклом свете. Она лежала распятой, грудь вздымалась, вздрагивая, — два идеальных полушария, подрагивающих, как желе, в такт её рваному дыханию.
Миша поднёс провод к левому соску — медленно, давая ей возможность рассмотреть процесс в деталях.
— Теперь ты поняла? — спросил он почти участливо. — Я всё равно это сделаю, но, если ты будешь мне мешать играть, я сожгу нахуй это пластиковое вымя.
Он прижал провод.
Вика закричала — длинно, пронзительно, до хрипоты. Тело её выгнулось, ягодицы оторвались от ковра, силиконовые полушария дёрнулись, качнулись, ударились друг о друга. Соски сморщились, налились багровым, набухли, как вишни. Её пальцы впились в ворс злосчастного ковра.
— А теперь правая, — сказал он, переводя провод. — Чтобы обе запомнили.
— Не надо, — всхлипнула она, голос ломкий, детский, не похожий на голос той гордой невесты, что смотрела на него свысока. — Пожалуйста, не надо, я сделаю всё, что хочешь, только не это...
— Ты и так сделаешь всё, что я хочу, — сказал он ровно.
Он водил проводом по её груди — от соска к соску, по ложбинке, по нижнему краю импланта, — и она дёргалась под каждым прикосновением, выгибаясь, вскрикивая, а потом просто скуля, обмякнув, руки безвольно распластаны по ковру, пальцы подрагивают.
Когда он наконец убрал провод, она лежала неподвижно, хватая ртом воздух. Кожа её груди была исполосована красными следами, соски набухли, потемнели, покрылись испариной. Слёзы текли по вискам, смешиваясь с потом, с размазанной тушью, с липкой слюной, что тянулась от уголка рта к уху.
Он наклонился и лизнул её сосок — длинным, медленным, влажным движением языка. Она вздрогнула всем телом, но не отстранилась. Не посмела.
— Хорошая девочка, — сказал он и достал из ящика вибратор — розовый, длинный, с реалистичной головкой, явно не новый. Он включил его — игрушка зажужжала, вибрируя в его руке.
— Иринин, — сказал он, помахав вибратором перед её лицом. — Любит, когда я ей вставляю. Теперь твоя очередь.
Она не сопротивлялась, когда он раздвинул ей ноги коленом и вставил вибратор во влагалище — тот вошёл легко, скользко от её собственных выделений и его спермы. Он включил максимальную мощность, и вибрация разошлась по всему телу, заставляя её дрожать мелкой дрожью.
— Смотри на меня, — приказал он, садясь перед ней на корточки.
Она смотрела на него мутными глазами, чувствуя, как низ живота сжимается в тугой узел, как оргазм поднимается откуда-то из глубины — ей было одновременно противно собственное тело, предававшее её после пережитого и так чертовски хорошо. После этой жуткой пытки электричеством б/ушная розовая жужжалка вызывала у неё восторг.
Она кончила с криком — гортанным, животным, нечеловеческим, выгибаясь на ковре. Вибратор продолжал жужжать внутри неё, и он вытащил его только когда её тело обмякло, расслабилось, сдалось окончательно.
Она лежала на спине, глядя в потолок, раздвинув ноги. Сперма и смазка текли по внутренней стороне бёдер, впитываясь в бордовый ковёр. Она не двигалась.
Михаил поднялся с корточек, поправил джинсы, застегнул ширинку.
— Вставай, — сказал он ровным голосом. — Тебя надо почистить. Иди за мной.
Вика попыталась подняться — руки дрожали, локти подкашивались, колени разъезжались по ковру. Он не помог. Просто стоял и ждал, пока она, цепляясь за край дивана, встанет на ноги.
Она пошла за ним, спотыкаясь. В коридоре горел тусклый свет, и она увидела своё отражение в тёмном зеркале — шлюха с пустыми глазами и спутанными волосами.
Он открыл дверь ванной — маленькой, тесной, с нежно-голубой плиткой. Он включил свет — лампочка зажужжала, заморгала и загорелась белым холодным светом.
Тимур и его команда III. Bonus. Фрагмент 6 & 1/4. The Star. Продолжение