то зубы выбью.Наталья замотала головой, крепко сжимая губы. Слезы градом катились по ее щекам. Она чувствовала тошнотворный, кислый запах его немытой плоти. Худой в это время уже вовсю лапал ее между ног, грубо раздвигая пальцами мокрые от слез и пота складки ее вульвы, заросшие жесткими волосами.— Смотри, какая тугая, — прокомментировал он, с трудом проталкивая палец внутрь.
Наталья взвизгнула от боли и унижения, когда его грязный палец грубо вторгся в ее сухое, неготовое лоно. Ее тело сжалось, пытаясь исторгнуть чужеродный объект, но это только сильнее распаляло насильника.— Сейчас проверим, насколько тугая, — хмыкнул худой, вынимая палец и поднося его к лицу. — Даже не течет, сухая как пустыня. Ничего, сейчас смажем.Он сплюнул себе на ладонь и грубо растер слюну по головке своего члена — длинного, тонкого, с синеватыми венами. Коренастый тем временем, воспользовавшись моментом, когда Наталья закричала от боли, силой разжал ей челюсти и вогнал свой член в рот. Она подавилась, закашлялась, пытаясь вытолкнуть его языком, но он держал ее голову мертвой хваткой, насилуя ее горло.— Вот так, глотай, блядь, — рычал он, двигая бедрами.
Слезы, сопли и слюна текли по ее подбородку, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Она давилась, ее рвало, но коренастый не останавливался, с хлюпающим звуком вгоняя член все глубже в ее горло. Ей казалось, что она сейчас задохнется.В это время худой, не в силах больше ждать, пристроился сзади. Он грубо развел ее ягодицы в стороны, обнажая сморщенное, темное колечко ануса и истекающую слюной и кровью вульву. Не долго думая, он приставил головку своего члена к входу во влагалище и с силой, одним резким толчком, вошел в нее до упора.Наталья закричала, но крик потонул в плоти, забившей ее рот. Острая, раздирающая боль пронзила ее изнутри. Она чувствовала, как его член, словно раскаленный прут, разрывает ее сухую, неподготовленную плоть.
Худой начал двигаться, жестко и ритмично, вколачиваясь в ее тело с животной силой. Каждый его толчок отдавался тупой болью внизу живота. Ее отвисшая грудь, освобожденная коренастым из бюстгальтера, болталась в такт движениям, и тот, не переставая насиловать ее рот, грубо мял и тискал мягкую, податливую плоть, зажимая соски между пальцами до синяков.— Сейчас кончу, — прохрипел коренастый, ускоряя темп. Его движения стали рваными, судорожными. Он вогнал член максимально глубоко, так, что ее нос уткнулся в его пах, и с глухим стоном излился прямо в ее горло. Густая, соленая, вязкая жидкость заполнила рот, и Наталья, не в силах больше сдерживаться, забилась в рвотных позывах.Коренастый вытащил член, и она тут же закашлялась, выплевывая его семя на траву. Но передышки ей не дали.
— Не нравится, сука? — прошипел коренастый, глядя, как она давится и плюется. — Ничего, привыкнешь.Он отошел в сторону, закуривая, чтобы перевести дух, а его место тут же занял худой. Он грубо перевернул Наталью на спину, даже не выходя из нее. Ее ноги безвольно задрались вверх, открывая ему полный доступ. Теперь он мог видеть ее заплаканное, перекошенное лицо, ее трясущуюся, покрытую синяками грудь и ее волосатый лобок, который теперь был влажным от выступившей, наконец, смазки, смешанной с кровью.— Смотри на меня, — приказал он, наваливаясь сверху и начиная двигаться снова, на этот раз медленнее, но глубже, наслаждаясь каждым сантиметром ее плоти. — Хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь от меня, старая шлюха.Наталья только тихо скулила, отвернув голову. Она чувствовала себя раздавленной, уничтоженной.
Худой продолжал размеренно вбиваться в ее тело, наслаждаясь своей властью. Его грязные ногти впивались в ее бедра, оставляя красные полумесяцы.
Сказка о четырёх путниках (из ненапечатанного в 1001 ночи). Рассказ второй