Он наклонился и грубо впился губами в ее шею, засасывая кожу до синяка. Наталья всхлипывала, уже не пытаясь сопротивляться, ее тело обмякло, принимая насилие.— Смотри, какая покладистая стала, — хохотнул коренастый, докуривая сигарету. Он подошел ближе и поднял с земли ее сумочку, вытряхивая содержимое. Телефон, старый кошелек с мелочью, ключи. — Нищебродка. Но телефончик неплохой.Он поднял смартфон и направил камеру на сцену перед собой. Вспышка осветила на мгновение заплаканное лицо Натальи, ее раздвинутые ноги и торчащий между ними член худого.— Улыбнись, мамаша, тебя сынок смотрит, — загоготал он, делая еще один снимок.
Наталья, услышав про сына, взвыла с новой силой. Она забилась под худым, пытаясь закрыть лицо руками, спрятаться от безжалостной камеры.— Нет! Не надо! Пожалуйста, не снимайте! — рыдала она, ее голос срывался на визг. — Не показывайте ему! Умоляю!Но коренастый только ухмылялся, делая снимок за снимком. Крупный план ее заплаканного лица. Ее отвисшую грудь с засосами. Крупный план того места, где член худого входит в ее окровавленное, волосатое лоно.— Сейчас отошлем, — сказал он, листая ее контакты. — Так, Сынок. Отлично. Привет, сынок, смотри, как твою мамашу дерут. Передавай привет.Он нажал кнопку Отправить. Несколько фотографий улетели в мессенджер. Наталья закричала так, что эхо разнеслось по всему лесу. Этот крик был страшнее всего, что она издавала до этого.
Худой, разгоряченный ее криком и осознанием того, что за ними наблюдают через объектив камеры, ускорил темп. Его движения стали хаотичными, он громко засопел, впиваясь пальцами в ее бедра.— Получай, сука! — прорычал он, делая последний, самый глубокий толчок. Его тело напряглось, и он излился глубоко внутрь нее, заполняя ее лоно горячей, вязкой спермой.Он еще несколько секунд оставался внутри, тяжело дыша, а потом выскользнул из нее, оставляя после себя липкое, белое месиво, которое тут же начало вытекать на траву. Наталья лежала на земле, не в силах пошевелиться. Ее ноги были все еще раздвинуты, обнажая ее окровавленную, покрытую синяками и спермой вульву. Она тихо, безостановочно плакала, уткнувшись лицом в сырую листву.
Коренастый убрал телефон в карман и сплюнул на землю рядом с ней.— Хорошо посидели, — хмыкнул он, застегивая ширинку. — Пошли отсюда.Они ушли так же быстро и бесшумно, как и появились, растворившись в темноте леса. Наталья осталась одна. Она лежала на холодной земле, грязная, избитая, униженная. Все ее тело болело, между ног саднило и жгло. Она с трудом перевернулась на бок, подтянула колени к груди и завыла в голос, как раненый зверь.
Иван сидел в своей комнате, лениво листая ленту новостей, когда экран телефона озарился серией уведомлений от Мамы. Он машинально открыл первое, ожидая увидеть очередную просьбу купить хлеба по пути домой. Но то, что он увидел, заставило его замереть.Кровь отхлынула от его лица, а затем резко прилила обратно, но уже к другой части тела. На экране была его мать. Ее заплаканное, искаженное гримасой боли и унижения лицо. Ее отвисшая грудь, которую он столько раз тайком разглядывал сквозь ткань старого халата. А на следующем снимке — крупным планом ее волосатая, истекающая слюной и кровью пизда, в которую грубо входит чужой член.Вместо ужаса и гнева, которые должен был бы почувствовать нормальный сын, Ивана захлестнула волна дичайшего, животного возбуждения.
Его член, 15 сантиметров твердой, пульсирующей плоти, мгновенно встал колом, до боли натягивая ткань домашних штанов. Это была его мечта. Его самая грязная, постыдная, тщательно скрываемая фантазия, которая теперь, по воле какого-то безумного случая, стала реальностью.Он, не отрываясь, смотрел на фотографии, жадно впитывая каждую деталь. Эти трусы, черные кружевные, которые
Панель. Машка. Начало (ч.3) (Продолжение)