опавший после оргазма, снова начал наливаться кровью при виде этой сцены.— Мам, расслабься, — прошептал он, и в его голосе снова послышалась та извращенная нежность. — Дяди знают, что делают. Они тебя всему научат.
Тоха вытащил палец и, не теряя времени, приставил головку своего длинного, тонкого члена к сжатому анусу Натальи. Она зажмурилась и вцепилась пальцами в линолеум, готовясь к боли.— Ну, с богом, — хмыкнул Тоха и резко толкнул бедра вперед.Наталья закричала. Ее крик был пронзительным, животным, полным боли и унижения. Анус, никогда не знавший вторжения, сопротивлялся, но Тоха был безжалостен. Он входил медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь каждым мгновением ее агонии.— О, да, — простонал он, когда его длинный член полностью скрылся в ее заднице. — Узкая, сука. Как девочка. А говорила, что тебя там никогда не трогали. Теперь потрогали.
Наталья выла, уткнувшись лицом в пол. Ее пальцы скребли линолеум, оставляя белые полосы. Боль была невыносимой — острой, разрывающей, унизительной. Она чувствовала, как длинный, тонкий член Тохи двигается внутри нее, растягивая ее, разрывая изнутри.— Пожалуйста... — хрипела она, захлебываясь слезами. — Пожалуйста, остановитесь... я не могу... мне больно...— Больно? — переспросил Серега, подходя ближе и глядя на ее искаженное болью лицо. — А в лесу тебе не было больно? Когда мы тебя драли в грязи? Когда ты кричала и умоляла остановиться? Мы не остановились тогда, не остановимся и сейчас. Терпи, сука. Это только начало твоего обучения.
Тоха продолжал двигаться, его длинный член входил и выходил из ануса Натальи, теперь уже легче — ее тело понемногу привыкало к вторжению, смазывая его собственной кровью из микроразрывов. Звуки были влажными, хлюпающими, отвратительными.— Смотри, пацан, — бросил Тоха через плечо Ивану, который, не в силах оторваться, смотрел на член, исчезающий в заднице матери. — Вот так надо обращаться со старыми шлюхами. Жестко. Без жалости. Чтобы знали свое место.Серега, чей член снова полностью встал, подошел к голове Натальи и, схватив ее за волосы, задрал ее лицо вверх.— Открывай рот, сука, — скомандовал он. — Пока Тоха тебя распечатывает, я займу твой грязный рот.
Наталья, уже не сопротивляясь, послушно открыла рот. Серега вогнал свой толстый член ей в глотку, и она закашлялась, но даже не попыталась отстраниться. Ее тело раскачивалось между двумя мужчинами — один трахал ее в задницу, другой в рот. Иван стоял рядом, его член снова полностью встал, и он яростно дрочил, глядя на эту сцену.— Вот так, мам, — шептал он, и его голос дрожал от возбуждения. — Принимай их. В обе дырки. Ты создана для этого. Ты — шлюха. Моя шлюха. Наша шлюха.Серега, услышав это, одобрительно хмыкнул и задвигался быстрее во рту Натальи.
Иван, не прекращая дрочить одной рукой, другой полез в карман и достал телефон. Его пальцы дрожали от возбуждения, когда он открыл камеру и навел объектив на мать.— Снимай, пацан, снимай, — прохрипел Серега, не вынимая члена изо рта Натальи. — Пусть будет память. Семейный архив.Иван нажал кнопку записи. На экране телефона отображалась его мать — голая, стоящая на четвереньках, с членом Тохи в заднице и членом Сереги во рту. Ее отвисшая грудь раскачивалась в такт толчкам, по бедрам текла смесь спермы, слюны и крови. Ее лицо, перекошенное от боли и унижения, было мокрым от слез.
— Улыбнись, мам, — сказал Иван, приближая телефон к ее лицу. — Ты в кадре. Покажи, как тебе нравится. Высунь язык. Оближи губы. Сделай вид, что ты счастлива.Наталья, с членом Сереги во рту, попыталась что-то промычать, но Серега
Счастливый Лифт