— Пусть бьется! Пусть кричит! Мне так даже больше нравится!Наталья выла, срывая голос. Ее лицо, залитое слезами, исказилось в гримасе чистого, незамутненного ужаса. Она дергалась так сильно, что Иван, пытаясь удержать ее запястья, сам едва не упал на нее сверху.— Мам, успокойся, — шипел он ей на ухо, но его голос дрожал от возбуждения. — Уже поздно. Он уже внутри. Он уже кончает. Ты залетишь. Это неизбежно. Просто прими это.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — выкрикивала она в такт толчкам Сереги, и ее голос срывался на хрип. — Я НЕ ПРИМУ! Я НЕ ХОЧУ! ВЫ ЧУДОВИЩА! ВЫ ВСЕ ЧУДОВИЩА!Она рванулась с такой силой, что едва не вырвала руки из хватки сына. Ее тело извивалось на полу, как выброшенная на берег рыба. Пот заливал ей глаза, смешиваясь с остатками мочи и слез. Отвисшая грудь тряслась в такт ее конвульсиям, темные соски затвердели от холода и ужаса.— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — закричала она, глядя прямо в глаза Сереге. — УБЬЮ! ТЫ СЛЫШИШЬ?!
— Убьешь? — переспросил Серега, и его маленькие глазки злобно блеснули. Он наклонился к самому ее лицу, не прекращая вколачиваться в нее. Его потное, красное лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее искаженной гримасы. — Никого ты не убьешь, сука. Ты — никто. Пустое место. Дырка для спермы. И сейчас ты залетишь. От меня. И будешь ходить с моим ребенком в брюхе. И каждый раз, глядя на него, будешь вспоминать этот день. Как тебя драли на полу твоей же квартиры. Как твой сын держал тебя за руки. Как ты билась в агонии, но ничего не могла изменить.Он сделал последний, особенно глубокий толчок и замер, изливаясь в нее.
Наталья почувствовала, как горячая, густая сперма Сереги смешивается внутри нее со спермой Тохи. Два разных семени. Два разных мужчины. И одно неизбежное последствие. Ее тело обмякло, сопротивление угасло так же внезапно, как и началось. Она перестала биться и затихла, только слезы продолжали беззвучно течь по ее щекам.Серега вышел из нее с влажным, хлюпающим звуком и поднялся на ноги, застегивая штаны. Его лицо было довольным, почти счастливым.— Готово, — объявил он, глядя на Ивана. — Теперь жди внука. Или внучку. Как повезет.
Иван отпустил запястья матери и медленно поднялся на ноги. Его член все еще торчал из штанов, красный, раздутый, готовый взорваться. Он смотрел на мать, лежащую на полу — голую, избитую, покрытую мочой, слюной и спермой, которая вытекала из ее волосатой пизды и растекалась лужицей на линолеуме. Ее отвисшая грудь безвольно раскинулась в стороны, темные соски смотрели в потолок. Ее лицо, залитое слезами и кровью, было пустым — ни эмоций, ни сопротивления, ни надежды. Только бесконечная, звенящая пустота.— Спасибо, — выдохнул Иван, обращаясь к насильникам. Его голос дрожал от благодарности и возбуждения. — Спасибо вам. Это было... идеально.
Серега, уже застегнувший штаны, остановился и посмотрел на Ивана, чей член все еще торчал из ширинки — красный, раздутый, блестящий от смазки.— Эй, пацан, — окликнул он его, и в его маленьких глазках загорелся злобный огонек. — А ты чего это стоишь с голым хуем? Думаешь, мы не заметили? Ты за все это время ни разу не кончил. Только смотрел да помогал. Непорядок.Тоха, который уже натягивал свои грязные штаны, захихикал и подошел ближе.— Точно, — поддержал он напарника. — Это нечестно. Мы твою мамашу дважды наполнили, а ты только смотрел. Надо и тебе поучаствовать. По-настоящему.Иван замер, переводя взгляд с одного насильника на другого.
Моя любимая женщина