голос дрогнул. Он не планировал этого. Не планировал трахать мать. Только смотреть. Только дрочить. Только кончать на нее. Но не в нее.— В прямом, — осклабился Серега, хватая Ивана за плечо и подталкивая к лежащей на полу Наталье. — Ты сейчас тоже кончишь в свою мамашу. В ее волосатую пизду, где уже плещется наше семя. Устроим русскую рулетку. Кто будет папашей — я, Тоха или ты. Пусть судьба решает.Наталья, услышав это, тихо заскулила, но даже не попыталась пошевелиться. Она лежала на полу, раскинув ноги, и из ее воспаленной, истекающей спермой вульвы все еще сочилась белая густая жидкость.
— Давай, пацан, — подбодрил Тоха, подходя с другой стороны. — Не ссы. Это же твоя мамаша. Ты всю жизнь об этом мечтал. Мы видели, как ты на нее смотрел. Как дрочил, пока мы ее драли. А теперь сделай это по-настоящему. Кончи в нее. Может, именно твой пацанчик пробьется первым и заделает ей внука.Иван посмотрел на мать. Она лежала на полу — голая, избитая, покрытая мочой, слюной и чужой спермой. Ее отвисшая грудь безвольно раскинулась в стороны. Ее лицо было пустым, лишенным каких-либо эмоций. Только слезы продолжали беззвучно течь по щекам. Она даже не смотрела на него. Просто лежала и ждала, когда все закончится.
— А ты, сука, не расслабляйся, — рявкнул Серега, глядя на лежащую без движения Наталью. — Думаешь, отлежишься, пока сынок тебя будет драть? Нет уж. Иди сюда.Он грубо схватил ее за волосы и подтащил к дивану. Наталья вскрикнула от боли, но не сопротивлялась — сил уже не было. Серега уселся на диван, широко раздвинув ноги, и рывком подтянул ее лицо к своему паху. Его член, все еще влажный после ее соков и его собственной спермы, безвольно болтался между ног.— Но сначала, — прорычал он, раздвигая свои волосатые ягодицы, — вылижи мне задницу. Хочу, чтобы твой язык поработал там, пока твой сынок будет тебя драть.
Наталья замерла, уткнувшись лицом в волосатые ягодицы Сереги. От него разило потом, мочой и немытым телом. Ее желудок сжался в рвотном спазме, но она знала — если она откажется, будет только хуже. Серега снова схватил ее за волосы и грубо прижал лицом к своему анусу.— Я сказал, лижи! — рявкнул он. — Или я сейчас позову соседей, пусть тоже посмотрят, какая ты грязная шлюха. Пусть увидят, как мать с сыном развлекаются.Наталья, давясь рыданиями, высунула язык и прижалась им к сморщенному, грязному отверстию. Вкус был отвратительным — соль, пот.
— Вот так, сука, — простонал Серега, откидывая голову на спинку дивана. Его маленькие глазки закрылись от удовольствия. — Глубже. Засовывай язык глубже. Я хочу чувствовать его внутри.Наталья, давясь от отвращения, протолкнула язык глубже в грязное, немытое отверстие. Серега застонал громче, его член снова начал наливаться кровью. Он схватил ее за волосы и начал ритмично насаживать ее лицо на свой анус, заставляя язык проникать все глубже.— А ты чего застыл, пацан? — рявкнул он на Ивана, который стоял, глядя на эту сцену с расширенными от возбуждения глазами. — Я же сказал — кончай в свою мамашу. Давай.
Иван, словно очнувшись от транса, опустился на колени позади матери. Наталья стояла на четвереньках, ее лицо было зарыто в волосатых ягодицах Сереги, язык все еще копошился в его грязном анусе. Ее плоская задница и волосатая, истекающая чужой спермой пизда были выставлены прямо перед ним.— Давай, пацан, не ссы, — подбодрил Тоха, стоявший рядом и лениво поглаживающий свой длинный, тонкий член. — Она уже готова. Мы
Попутчицы-распутницы