даже сопротивляться — у неё просто не осталось сил. Её тело превратилось в послушный инструмент для их наслаждения.
— Ты чувствуешь это, мама? — Мехмед тяжело дышал ей в ухо. — Как твой сок смешивается с его?
— Да... да... — она уже не знала, плачет она или смеется.
Мехмед кончил быстро, почти сразу после входа, его член пульсировал в её глубине, выбрасывая новые порции горячей жидкости в уже наполненную спермой Лейлы массу.
Когда всё утихло, братья не дали ей лечь. Джемаль подошел и помог ей поднять ноги к её собственным плечам. Теперь её лоно было широко и бесстыдно открыто, демонстрируя всем застывшим в немом восторге видом, как из её вагины, смешиваясь с семенем, медленно и густо вытекает белая, мутная жидкость.
— Посмотри на неё, Джемаль, — прошептал Мехмед, любуясь этой картиной. — Она великолепна.
— Ты чувствуешь, как она течет внутри тебя, мама? — спросил Джемаль, касаясь её клитора пальцем, вызывая у неё новый всплеск стона. — Тебе нравится эта тяжесть?
— О-о-х, да... — Лейла едва шевелила губами. — Это так... так странно... я чувствую... всё... всё сразу...
— А ты любишь мастурбировать, мама? — Мехмед наклонился, его лицо было в сантиметрах от её паха. — Ты когда-нибудь представляла, что твои пальцы будут делать то же самое, что делают наши языки?
— Нет... я никогда... — выдохнула она.
— Скоро ты будешь делать это только для нас, — отрезал Джемаль. — Ты будешь мастурбировать, представляя, как мы оба входим в тебя.
Через полчаса, когда Лейла уже была на грани забытья, Джемаль снова навис над ней. Он был полон сил.
— Посмотри на меня, мама, — приказал он. — Смотри, чем я тебя наполню.
Он прижал головку своего члена к её входу, и Лейла почувствовала, как она растягивается до предела.
— Джемаль, подожди... это слишком... — выдохнула она, но он уже начал входить.
Один мощный толчок — и он вошел в неё на всю длину. Лейла вскрикнула, этот крик был полон боли и дикого, невыносимого наслаждения. Она чувствовала, как его массивная плоть раздвигает её стенки, заполняя собой всё её естество, до самых глубин. Он ощущался невероятно огромным, горячим и твердым, как камень.
— О, Боже... — прохрипела она, чувствуя, как его головка уперлась в её шейку матки. — Ты... ты такой большой...
— Я твой султан, — Джемаль начал двигаться — медленно, глубоко, забирая каждое мгновение её отчаяния. — Ты будешь принимать меня до самого дна.
Он навалился на неё всем весом, его грудь тяжело прижималась к её груди. Лейла чувствовала каждое движение его члена внутри себя, каждое его движение отзывалось пульсацией в её влагалище. Она чувствовала, как его плоть трется о её нежную слизистую, вызывая новую волну оргазмов, которые следовали один за другим.
Мехмед, наблюдавший за этим, не остался в стороне. Он приник к её губам, перехватывая её поцелуи, пока Джемаль входил в неё с неистовой силой. Лейла чувствовала себя разорванной на части и одновременно собранной воедино этим невыносимым напором.
Джемаль чувствовал, как его собственное наслаждение достигает предела. Его движения стали быстрыми, почти животными. Он чувствовал, как её вагина сжимает его, словно живой, жадный рот.
— Сейчас, мама! Сейчас! — взревел он.
Его тело напряглось, он вошел в неё так глубоко, как только возможно, прижимаясь своим тазом к её ягодицам. Лейла почувствовала, как внутри неё что-то взорвалось. Это было не просто оргазмом — это был потоп. Она ощутила горячий, густой поток семени, который ударил ей прямо внутрь ее
Прощальный вечер