Светлана, учительница литературы с двадцатилетним стажем, привыкла ставить запятые в чужих судьбах, расставлять ударения и выводить каллиграфическим почерком «молодцы» в тетрадях. Она жила по четкому расписанию: звонок, урок, обед, проверка, дом. Дом, где муж Дмитрий всегда читал новости на планшете, а двое детей-подростков существовали в параллельной реальности социальных сетей.
Быт превратил их брак с Дмитрием в совместный проект по ведению хозяйства. Дима был хорошим человеком, надежным, как старый шкаф. Он любил ее, но любовь его проявлялась в починке крана и своевременной оплате счетов. Постель стала аккуратной договоренностью: раз в неделю, без лишних звуков и, как ей казалось, без души. Светлана чувствовала себя библиотечным фолиантом, который иногда достают с полки и протирают, чтобы пыль не оседала.Она не помнила когда последний раз испытывала оргазм.
Однажды вечером, разбирая рабочую почту в своем компьютере, она наткнулась на сообщение в соцсети. Незнакомый профиль — девушка с короткой стрижкой и смешливыми глазами. Сообщение было коротким: «Здравствуйте. Меня зовут Аня. Я хожу в библиотеку рядом с вашей школой. Я видела Вас на лекции посвященой литературе Серебряного века. Мне очень понравилась лекция и.....Вы!!!!Вы такая... настоящая».
Светлана хмыкнула и хотела удалить сообщение, но почему то оставила. Следующее сообщение пришло через день. Аня писала о стихах Цветаевой, которые она прочитала, А еще писала что хотела бы познакомиться со Светланой, встретиться, погулять вместе. Писала нежно, сбивчиво, как старшеклассница, впервые признающаяся в чувствах.
«Мне кажется, Вы пахнете корицей и старыми книгами, — писала Аня. — Я чувствую это даже через экран. Мне хочется принести вам чай с бергамотом и просто сидеть рядом, молча, пока вы проверяете тетради. Чтобы вы чувствовали, что вы не одна».
Светлана хмыкнула, какие странные вещи пишет эта Аня. Но продолжила читать сообщения. Аня вскрыла в ней ту дверцу, которую Дима заколотил гвоздями быта. Аня восхищалась ее красотой зрелой женщины— «это карта вашей мудрости, по которой хочется путешествовать». Аня мечтала гладить ее по руке, слушая дождь. Она дарила Светлане ту самую романтику, которую та выдумывала в юности, читая любовные романы.
Тело Светланы отвыкло от нежности. Прикосновения Дима были дежурными, словно он проверял наличие второй половинки. Когда Светлана, краснея, как девчонка, читала в телефоне: «Я хочу целовать ваши ладони, которые столько лет держат указку», — она смущалась испытывая странное чувство, ей были приятны эти слова. Она чувствовала себя женщиной. Не учителем, не матерью, а Женщиной, с большой буквы
Их переписка длилась месяц. И Светлана согласилась встретится, просто так, для интереса. Аня назначила встречу у старого дуба в парке, через дорогу от школы. Светлана пришла. Она увидела Аню — живую, с букетом полевых ромашек, которые та сжимала от волнения.
— Я так боялась, что вы не придете, — выдохнула Аня.
Светлана взяла ромашки. Ее пальцы встретились с пальцами Ани. Они гуляли по парку. И Аня честно сказала, что влюбилась в неё.
— Я ни на что не претендую, — сказала Аня, глядя ей в глаза. — Я просто хочу, чтобы вы знали: вы прекрасны. Чтобы вы помнили об этом каждую минуту. Знайте — есть человек, для которого вы — целая вселенная.
Она еще много чего говорила.....
Светлана слушала девушку и ее душа буквально расцветала, словно в пустыне прошел дождь после многолетней засухи и из под толстой корки стали прорастать нежные цветы. Даже в молодости Дима не говорил ей таких слов
— Я не знаю, что мне делать, — прошептала Светлана, чувствуя, как по спине бежит ток. — Это безумие. У меня муж, дети...Это не правильно....
Светлана заплакала. От счастья. От боли. От невозможности совместить долг
Удовольствие