ещё более длинными и соблазнительными, а при каждом шаге изящно постукивали, подчёркивая плавное покачивание бёдер. Открытый мысок туфель позволял видеть аккуратный, очень сексуальный педикюр: ноготки на пальчиках были покрыты глубоким, блестящим бордово-вишнёвым лаком, который красиво контрастировал с нежной кожей и тонкими колготками. Пальчики были идеально ухожены — ровные, слегка округлые, с мягким блеском, отчего каждый раз, когда она чуть приподнимала ногу или стояла, этот маленький, но невероятно женственный акцент сразу притягивал взгляд.
Она мягко, но твёрдо взяла Сашу за подбородок тёплыми пальцами и заставила посмотреть ей прямо в глаза.
— Саша, — произнесла она строго, но с такой тёплой, почти материнской ноткой, что у него внутри всё сладко сжалось, — ты поедешь с нами. Я не оставлю тебя одного. И не спорь. Ты уже совершеннолетний, тебе недавно исполнилось восемнадцать, как и Тане. Мы все взрослые. Мы найдём способ, чтобы тебе было очень комфортно. Обещаю. Я буду рядом каждую секунду, никто тебя не обидит и не посмотрит лишний раз.
Таня несмело шагнула ближе и взяла его за руку. Её маленькая ладошка была горячей и чуть влажной от волнения. Она была одета по-школьному, но очень соблазнительно для такой стеснительной девочки: короткая клетчатая мини-юбка, которая едва прикрывала верхнюю часть чёрных прозрачных чулок с тонкой кружевной резинкой. Чулки плотно обтягивали её стройные ножки и круглую попку, и Таня, несмотря на постоянную стеснительность, всегда тайно возбуждалась от этого ощущения — тонкая ткань нежно тёрлась о кожу при каждом шаге, напоминая, насколько она сейчас открыта и уязвима. Белая блузка была слегка расстёгнута на верхнюю пуговичку, открывая нежную ложбинку между маленькой грудью.
— Саша... пожалуйста... — прошептала она, краснея ещё сильнее, до самых ушей. Голос был мягким, дрожащим и полным искренней нежности. — Я тоже очень стесняюсь... но с тобой и Татьяной Викторовной мне будет гораздо спокойнее. Ты... ты всегда такой нежный и... незаметный для других. Рядом с тобой я чувствую себя увереннее и... теплее. И... мне будет очень приятно, если ты будешь с нами. Правда... очень-очень приятно видеть тебя рядом.
Саша почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой горячий комок — стыд, волнение и странное, сладкое предвкушение смешались в одно тяжёлое, пульсирующее тепло. Он только что отметил про себя, что и ему, и Тане совсем недавно исполнилось восемнадцать, и от этой мысли по телу пробежала ещё одна волна запретного, тёплого возбуждения. Он молча кивнул, не в силах выговорить ни слова. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах, а в груди разливалось одновременно и жгучее смущение, и странная, светлая нежность от их заботы.
Они доехали быстро — на машине Татьяны Викторовны, просторном и ухоженном тёмно-синем седане с кожаным салоном, который всегда пах свежестью и лёгким ароматом её духов. Учительница села за руль, Таня привычно устроилась спереди, а Саша забрался назад, крепко прижимая рюкзак к коленям, словно тот мог его защитить. Дверцы тихо щёлкнули, и машина плавно тронулась с места.
В салоне приятно пахло её лёгкими свежими духами и едва уловимым, тёплым ароматом её тела — смесью чистой кожи, чуть сладковатого пота после урока и чего-то глубоко женственного. Саша сидел сзади, прижавшись спиной к мягкому сиденью, и отчаянно пытался унять бешеное сердцебиение. Руки, сжимавшие рюкзак, слегка дрожали.
Таня то и дело оборачивалась к нему с робкой, но тёплой улыбкой. Каждый раз, когда она поворачивалась, её короткая клетчатая мини-юбка слегка задралась ещё выше, открывая край чёрных прозрачных чулок и тонкую, манящую полоску гладкой кожи выше кружевной резинки. Саша старался не смотреть, но взгляд всё равно невольно
В гостях у дамы