как учительница буквально пожирает взглядом каждую открытую часть её тела.
Наконец она надела белую блузку. Пальцы дрожали, когда она застёгивала пуговицы. Блузка плотно обтянула маленькую грудь, отчётливо обрисовав затвердевшие соски, а нижние пуговицы она оставила расстёгнутыми, так что край блузки едва доходил до талии, оставляя открытой полоску гладкого живота и верх мини-юбки. Таня стояла перед учительницей полностью одетая в свою школьную форму — чулки, короткая юбка, обтягивающая блузка — и выглядела при этом невероятно соблазнительно: скромная, краснеющая девочка в вызывающе откровенном наряде, от которого у Татьяны Викторовны перехватывало дыхание.
Девочка опустила глаза, крепко сжимая дрожащими пальцами края своей короткой юбки, словно пытаясь удержаться за этот тонкий кусочек ткани и не провалиться сквозь землю от стыда. Пальцы мелко тряслись, костяшки побелели, а в горле стоял тугой ком.
Тихо, почти беззвучно, одними лишь губами, она прошептала себе под нос:
— Я... я готова...
Эти слова прозвучали для неё самой как тихое, обжигающее признание. Внутри неё всё горело — яростный, невыносимый стыд смешивался со странным, глубоким, запретным теплом, которое разливалось по телу тяжёлыми, сладкими волнами. Оно поднималось от низа живота к груди, заставляя сердце биться часто и болезненно, а кожу — покрыться мурашками. Между ног стало горячо и влажно, и она отчётливо чувствовала, как тонкие трусики медленно намокают, прилипая к нежной, гладкой коже.
Особенно остро она ощущала на себе взгляд учительницы — тяжёлый, тёплый, всё понимающий. Она чувствовала его так пронзительно, будто Татьяна Викторовна действительно касалась её руками: медленно, уверенно, ласково и властно одновременно. Этот взгляд словно скользил по её дрожащим пальцам, по пылающим щекам, по приот
Саша переодевался ещё медленнее и неловко в противоположном углу той же женской раздевалки. Поскольку мужская раздевалка после урока была закрыта на уборку, Татьяна Викторовна спокойно завела их обоих сюда, сказав, что сейчас здесь пусто и нет смысла разделяться. Она встала в проходе между рядами шкафчиков, откуда ей было отлично видно обоих. Двери кабинок Саша и Таня оставили слегка приоткрытыми — оба были слишком стеснительными и послушными, чтобы возразить строгой учительнице или полностью закрыть дверцы перед её пристальным взглядом, хотя каждый из них остро чувствовал, как этот взгляд буквально жжёт кожу.
Он стоял лицом к стене, пытаясь спрятаться, но пространство женской раздевалки было открытым, и Татьяна Викторовна прекрасно видела всё. Саша медленно, дрожащими руками стягивал мокрые плавки вниз по бёдрам. Сначала открылись его узкие, почти девичьи плечи и тонкая талия, затем — широкая, невероятно круглая и упругая попка с гладкой, нежной кожей без единого волоска. Когда ткань наконец сползла ниже колен, его маленький член и аккуратные, гладкие яйца качнулись на воздухе. Нежно-розовая головка слегка покачивалась, ствол был гладким и безволосым, а маленькие яйца подтянулись от холода и стыда. Саша резко вздрогнул, всем телом ощутив, как взгляд учительницы буквально обжигает кожу, и быстро прикрылся обеими руками. Но Татьяна Викторовна успела разглядеть каждую деталь его интимного места. Длинные мокрые волосы прилипли к его спине, красиво подчёркивая все женственные изгибы тела. От этой картины у неё перехватило дыхание.
Учительница почувствовала, как после недавнего оргазма её киска снова начала медленно и обильно намокать. Горячая, густая влага пропитывала трусики, а между ног появилось знакомое тянущее, сладкое и очень голодное ощущение. Сердце стучало тяжело и часто, а внизу живота разливалось тёплое, пульсирующее желание.
— Саша, Таня, подойдите, — сказала она спокойно, поправляя каре. Голос звучал ровно, но в нём уже чувствовалась едва сдерживаемая нежность.
Сегодня вы оба отлично поработали. Особенно ты, Саша. Техника плавания у тебя стала просто идеальной. И фигура... — она сделала
Секс за деньги