было восемнадцати, чтобы защитить атмосферу и не дать младшим увидеть лишнее. А за совершеннолетними иногда наблюдала издалека, скрываясь в тени. В такие моменты её дыхание становилось глубже, одна рука незаметно скользнула бы под юбку, пальцы нежно и медленно начинали гладить уже влажный, набухший клитор круговыми, ласковыми движениями, а вторая ладонь мягко мяла собственную грудь через блузку, слегка перекатывая и пощипывая затвердевший сосок. Она делала это тихо, сдержанно, наслаждаясь видом молодых, горячих тел и своим собственным нарастающим, тёплым возбуждением.
Но даже среди всей этой юной, бурлящей сексуальности Саша и Таня выделялись своей тихой, почти неземной нежностью. Их скромность и хрупкая грация выделялись особенно ярко на фоне горячих, влажных тел и откровенных взглядов других старшеклассников.
Невысокая стройная женщина сорока лет, шатенка с аккуратной стрижкой каре, грудью второго размера и круглой попкой, она всегда была строгой учительницей физкультуры. Но сегодня, наблюдая, как Саша грациозно плывёт по дорожке, как его длинные мокрые волосы липнут к спине, а широкая круглая попка красиво и упруго обтягивается мокрыми плавками при каждом движении, у неё в голове родилась идея. Сердце Татьяны Викторовны забилось чаще, а между ног стало горячо и влажно — она уже не могла отрицать, насколько сильно её возбуждает эта нежная, почти девичья фигура мальчика.
А ещё она вспомнила, как совсем недавно, после прошлого урока, тайком зашла в пустую раздевалку девочек. Таня, как всегда очень стеснительная, в тот день сильно торопилась — она опаздывала на дополнительные занятия по биологии и в нервозной спешке быстро переодевалась. В суматохе она сняла с себя белый кружевной лифчик, но в спешке забыла его в своём шкафчике, оставив висеть на крючке внутри. Татьяна Викторовна, как учительница физкультуры, всегда после уроков проверяла раздевалки, чтобы убедиться, что всё в порядке и ничего не забыто. Она сразу узнала именно Танин лифчик — скромный, белый, с тонким кружевом, небольшого размера, идеально подходящий под её маленькую аккуратную грудь. К тому же на внутренней стороне была аккуратная метка с инициалами «Т. К.», которую многие девочки делали на своей форме маркером. Учительница не стала сразу возвращать его Тане. Вместо этого она незаметно забрала лифчик с собой, спрятав в свою сумку.
И вот теперь, вспоминая тот момент, она глубоко вдохнула нежный, сладкий, чуть мускусный запах юной кожи и возбуждённой киски девочки. Запах был таким чистым, таким свежим и таким возбуждающим, что у учительницы мгновенно потекло — горячая, густая влага сразу промочила тонкие трусики и начала стекать по внутренней стороне бёдер.
Заперев дверь своего отдельного кабинета учительницы физкультуры, расположенного в самом конце тихого коридора спортивного блока, Татьяна Викторовна наконец-то осталась совершенно одна.
Комната была довольно просторной — шесть на пять метров — и выглядела совсем не так, как обычные учительские кабинеты. Несколько лет назад она сама, потихоньку, в свободное время, сделала здесь капитальный ремонт. Никто официально не знал, что она вложила в это свои деньги и силы, но некоторые старшеклассницы и старшеклассники, которые иногда заходили к ней после уроков, замечали странную, притягательную атмосферу. «У Татьяны Викторовны как в каком-то секретном клубе», — шептались они между собой. Тёмные бордово-шоколадные стены, тяжёлые плотные шторы цвета глубокого вина, приглушённый тёплый свет от нескольких бра и одной большой потолочной лампы с регулируемой яркостью создавали ощущение интимного, почти тайного пространства.
В центре стоял широкий, тяжёлый деревянный стол, а у стены — большой мягкий диван из чёрной кожи. Высокие зеркала в тяжёлых рамах были развешаны так, чтобы отражать происходящее с разных углов. В одном углу незаметно, но крепко были вмонтированы в стену несколько
Веселые старты (Часть II)