Во время урока она не могла отвести глаз от Саши. Он плыл так грациозно и естественно, словно вода была его родной стихией. Длинные мокрые волосы струились по спине тёмным шёлком, узкие плечи плавно скользили вперёд, а широкая, круглая попка в обтягивающих чёрных плавках красиво и упруго покачивалась при каждом мощном гребке. Когда он разворачивался у бортика, делая плавный поворот под водой, учительница чувствовала, как внизу живота разливается тяжёлое, тёплое, предательское возбуждение. Его движения были такими мягкими, такими женственными, что она каждый раз ловила себя на мысли: «Он даже не понимает, насколько он красив... насколько он похож на девочку».
Рядом с ним Таня плыла тихо и старательно, стараясь не привлекать лишнего внимания. На ней был скромный, но неожиданно сексуальный закрытый купальник тёмно-изумрудного цвета. Тонкая эластичная ткань плотно облепляла её стройное тело, подчёркивая маленькую аккуратную грудь с уже затвердевшими от прохладной воды сосками. Высокий вырез на бёдрах делал ноги ещё длиннее и соблазнительнее, а круглая, упругая попка красиво округлялась и слегка покачивалась при каждом гребке. Когда Таня выныривала у бортика, мокрая ткань прилипала к коже почти прозрачно, отчётливо обрисовывая каждый изгиб, каждую нежную ложбинку и контуры между ног. Она откидывала мокрые волосы назад, тяжело дыша приоткрытым ртом, и в этот момент выглядела невероятно эротично — скромная, застенчивая девочка в купальнике, который невольно подчёркивал всю её скрытую чувственность.
Именно эта сочетание — их тихая, хрупкая стеснительность и такая естественная, почти девичья грация — заставляло сердце Татьяны Викторовны биться чаще, а тело непроизвольно отзываться тёплым, влажным жаром между ног. Среди всех остальных учеников только эти двое вызывали в ней одновременно и нежную, почти материнскую заботу, и острое, запретное желание.
Но сильнее всего Татьяну Викторовну возбуждала именно Таня — её невероятная стеснительность в сочетании с этим неожиданно вызывающим для такой скромной девочки купальником.
Оба они были невероятно стеснительными — краснели от любого взгляда, старались держаться в стороне, почти не разговаривали с остальными. Именно эта их тихая скромность, соединённая с такой естественной, почти девичьей грацией, вызывала у учительницы особую, тёплую, почти материнскую заботу. Она видела в них что-то очень нежное и хрупкое, что хотелось беречь и оберегать. Но кроме нежности в ней бурлило и другое, гораздо более жаркое и влажное чувство.
В зале во время урока витал густой, сладковато-тяжёлый запах: хлорка смешивалась с тёплым ароматом разгорячённых девичьих тел, лёгким мускусом влажной кожи и едва уловимым сладким запахом возбуждённой юности. Несколько старшеклассниц, которым уже исполнилось восемнадцать, в мокрых купальниках, плотно облепивших их фигуры, стояли у бортика и смеялись. Одна высокая брюнетка с полной тяжёлой грудью и широкими бёдрами, вторая — гибкая блондинка с маленькой упругой попкой и длинными стройными ногами. Их мокрые волосы прилипали к плечам и груди, а тонкая ткань купальников откровенно подчёркивала всё: твёрдые, набухшие от холодной воды соски, нежные складочки между ног и гладкую, блестящую кожу.
Рядом плескались красивые мальчики того же возраста — подтянутые, с рельефными плечами и узкими бёдрами, их мокрые плавки плотно облепляли бёдра и отчётливо обозначали заметные бугорки. Татьяна Викторовна знала, что некоторые из этих совершеннолетних учеников иногда устраивали в раздевалках довольно смелые, но тихие прелюдии. Она пару раз заставала их после уроков: парень прижимал девушку спиной к шкафчикам, жадно целовал её в шею и грудь, пока его рука медленно скользила под купальник, или девушка опускалась на колени перед ним в полутёмной душевой и ласкала языком его уже твёрдый член. Учительница никогда не устраивала громких скандалов — она просто тихо отгоняла тех, кому ещё не
Андрюшкина жена