— стало почти невыносимым. Оно жгло её изнутри тяжёлым, горячим огнём, заставляло чаще и глубже дышать, а тело — непроизвольно отзываться влажным жаром между ног при одной только мысли об этих двух тихих, застенчивых учениках.
Когда урок закончился, Татьяна Викторовна собрала их у выхода из раздевалки. Её голос был ровным, строгим, но с тёплыми, почти ласковыми нотками, которые она позволяла себе только с этими двумя учениками.
Пока они шли к раздевалкам, она не могла отвести глаз от их фигур. Мужская раздевалка сразу после урока оказалась полностью закрыта — один из старшеклассников случайно разбил большую бутылку с концентрированным моющим средством для душевых, и весь пол был залит скользкой, едкой пеной. Уборщица только начала уборку и санобработку, и на приведение помещения в порядок требовалось минимум сорок минут. Другого варианта не было: времени ждать не оставалось, а в городской бассейн они уже опаздывали. Татьяна Викторовна, как учительница физкультуры, имела полное право распоряжаться раздевалками и спокойно завела обоих в женскую, которая в это время была почти пустой.
Как только они вошли внутрь, она специально разместила их в разных концах большого помещения: Таню — у левого ряда шкафчиков ближе к окну, а Сашу — у дальнего правого ряда, за высоким стеллажом с полотенцами. Между ними оказалось достаточно расстояния и перегородок, чтобы они почти не видели друг друга и не чувствовали лишнего смущения. Сама же Татьяна Викторовна остановилась в центральном проходе, прислонившись плечом к косяку, и стала открыто, жадно наблюдать за тем, как они переодеваются.
Таня стояла спиной к ней и медленно, с видимой стеснительностью стягивала с себя мокрый закрытый купальник. Тёмная ткань нехотя отлеплялась от её маленькой аккуратной груди, полностью обнажая нежные розовые соски, которые мгновенно затвердели от прохладного воздуха и стыда. Купальник медленно скользил ниже по гладкому животу, а потом полностью освободил её круглую, упругую попку — две идеальные, налитые половинки слегка колыхнулись и разошлись, открывая глубокую ложбинку между ними. Девочка покраснела до самых ушей, почувствовав на себе тяжёлый, голодный взгляд учительницы. Она быстро попыталась прикрыться руками, но всё равно наклонилась вперёд, чтобы стянуть купальник с ног. В этот момент её гладкая, полностью безволосая киска полностью открылась взгляду Татьяны Викторовны: нежные, припухшие половые губки блестели от воды и лёгкой естественной влаги, между ними виднелась тонкая, розовая щель, а маленький клитор уже слегка набух и выглядывал наружу.
Таня выпрямилась, всё ещё красная и дрожащая, и начала одеваться. Она первой взяла чёрные прозрачные чулки с кружевной резинкой. Девочка села на скамейку, широко раздвинув ноги, и медленно, очень медленно начала натягивать первый чулок на свою стройную ножку. Тонкая, блестящая ткань скользила по гладкой коже, плотно обхватывая икру, колено и поднимаясь всё выше по бедру. Когда кружевная резинка наконец легла на верхнюю часть бедра, она глубоко впилась в нежную кожу, оставив тонкую красную полоску и слегка приподняв мягкую плоть. Таня повторила то же самое со вторым чулком, каждый раз невольно раздвигая ноги шире, чтобы учительница могла видеть, как чулки обтягивают её бёдра и как кружево красиво контрастирует с её голой, всё ещё влажной киской.
Затем она взяла свою короткую клетчатую мини-юбку. Таня встала, повернувшись боком к учительнице, и наклонилась, чтобы надеть её. Юбка была настолько короткой, что когда она потянула её вверх, ткань едва прикрыла верх чулок, оставляя широкую полоску голой кожи между кружевной резинкой и подолом. Девочка нервно одёрнула юбку, но от этого движения она только сильнее задралась сзади, открывая нижнюю часть её круглой попки и глубокую ложбинку. Таня покраснела ещё сильнее, чувствуя,
Любитель оливок