сначала одним пальцем, потом двумя, растягивая и смазывая её.
Он двигал ими уверенно и не торопился, давая ей время привыкнуть и расслабиться. Потом сплюнул на свой прибор, провёл ладонью по стволу, размазывая слюну.
Паша постепенно вошёл в её задницу, наслаждаясь каждым сантиметром, проникающим внутрь её задницы. Сначала мышцы сжимались и сопротивлялись, но после того как головка прошла внутрь, они сдались и расслабились.
Он вошёл до конца, и Лика прогнулась в спине. Голова её запрокинулась, и на долю секунды, мир для неё перестал существовать. Она прислушивалась к ощущениям. Сразу два члена были в ней и заработали как поршни.
Сережа мелкими толчками снизу, Паша широкими и размашистыми сверху. Два источника удовольствия слились для неё в один. По груди разливался знакомый жар, предвестник оргазма, который становился всё слаще и невыносимее.
«Бля, какой кайф», — промелькнула у неё в голове мысль. Как признание самой себе. Она не пыталась её заглушить, и не стыдилась её.
Это было чисто животное, всепоглощающее наслаждение, которое она отрицала, от которого бежала и пряталась последние дни, в тишине своей квартиры. И оно все равно настигло её, на острие двух ненасытных членов молодых самцов.
Её груди болтались перед лицом Сергея. Они колыхались в такт движениям. Набухшие соски терлись о его грудь и подбородок, и он стал играть с ними. Серёга взял их в ладони и начал сжимать, перекатывая соски между пальцев.
Он щипал их, дёргал и закручивал. От каждого такого прикосновения новая волна удовольствия пронзала её тело, смешиваясь с толчками Паши сзади. Она громко и откровенно стонала, не в силах сдержаться.
Паша же полностью сосредоточился на заднице. Он трахал её как отбойный молоток, быстро, глубоко и неумолимо, наслаждаясь узостью её ануса. Паша чувствовал, как мышцы ануса сжимаются и разжимаются вокруг его члена, пытаясь затянуть как можно глубже в себя. Её тело принимало и хотело его.
Время от времени он шлепал её по заднице, и Лика вскрикивала, и стонала ещё громче. Похоже, ему доставляло особое удовольствие, наблюдать за тем как она, несмотря на его грубость, продолжает двигаться сама, не скрывая, что ей это нравится.
Когда Лика начинала особенно сильно стонать, и голос её срывался на крик, Паша ласково гладил её по спине и приговаривал.
— Тише, тише, сучка.
Он замедлялся, возвращая её с края пропасти, чтобы через секунду, снова обрушиться на неё с новой силой. Паша входил в неё сзади, и её таз сам подавался навстречу, выбирая нужный угол.
Сергей тоже двигался внутри неё, и мышцы её влагалища сжимались в удобном для них всех ритме. Они не договаривались. Всё шло само собой, как по нотам.
Ощущение двух членов, одновременно заполняющих её, было слишком острым и глубоким. Толчки с двух сторон отдавались в ней новыми спазмами и криками, застревая в горле и превращаясь в сдавленные стоны.
Их грубые ласки сводили её с ума. Руки Паши, сжимающие ягодицы, шлепки, оставляющие жгучие следы. Пальцы Сергея, играющие с её сосками. Их дыхание над ухом, на шее и в волосах.
Она чувствовала, как напряжение собирается внизу живота в один жгучий комок. И когда Паша вошёл особенно глубоко, а член Сергея в очередной раз с силой упёрся в её матку, этот комок лопнул. Оргазм взорвался внутри неё мгновенно, заставив её исторгнуть возглас неконтролируемого экстаза.
Сергей остановился, чувствуя, как она содрогается. Судороги, которые пробегали по её телу, передавались ему через член. Он перестал двигаться, позволяя ей кончить и утонуть в этом наслаждении. Ему нужно было, чтобы она снова, до самого дна, почувствовала себя конченной шлюхой.
Первый блин в попу