почувствовала, как моя бледная кожа заливается пунцовой краской. Не знаю, сколько именно она разглядела, но раз поняла, что я голая, значит — достаточно. Ну давай же, зеленый, пожалуйста.
Наконец свет переключился, и я без колебаний вдавила педаль в пол, срываясь с места. Глянув в зеркало, я увидела, что пикап едет следом и, кажется, пытается меня догнать. Решив сменить маршрут, я резко свернула направо в переулок, затем налево в другой, надеясь сбросить хвост. Проехав пару кварталов, я для верности повернула налево еще раз. Пикапа больше не было видно. Надеюсь, они отстали. К горлу снова подкатил комок, и из глаз выкатились свежие слезы. Достав салфетку из бардачка, я вытерла лицо и снова взяла себя в руки. В зеркале было видно, каким красным стало мое лицо — и от слез, и от невыносимого стыда.
Остаток пути до института прошел, к счастью, без происшествий. Больше мне не встретилось ни одной машины. Когда я подъехала к кампусу, часы показывали 7:12. Из-за того, что пришлось петлять по переулкам, дорога заняла чуть больше времени. Главные ворота института наверняка еще заперты, но я знала, где находится открытая калитка, ведущая к футбольному полю. Через нее можно было пройти, не перелезая через забор — в моем нынешнем виде это было бы крайне проблематично. Подъезжая к калитке, я миновала припаркованный внедорожник Си-Джей. Проезжая мимо, я увидела, как Эмили улыбается и слегка машет мне рукой. Надеюсь, от меня не ждали ответного жеста, потому что я не помахала. Хотелось показать ей средний палец. Вспомнив указание Си-Джей не подходить к ним, если я их замечу, я просто проехала мимо. Поравнявшись с калиткой, я припарковалась прямо возле нее. Машина стояла против движения, но на другой стороне улицы были жилые дома, а мне нужно было максимальное укрытие на момент выхода из салона. Я понятия не имела, как доберусь до дальнего конца футбольного поля незамеченной. Скамейки запасных находились на противоположной стороне поля, сразу за беговой дорожкой. На улице уже совсем рассвело, хотя небо и оставалось затянутым тучами. Любой, кто выглянет в окно, увидит, как я бегу через поле. Перед беговыми дорожками стоял сарай для инвентаря. Если добежать до него и спрятаться с обратной стороны, невидимой с улицы, можно будет получить короткую передышку. Но тут возникла новая проблема: выпитый чай вперемешку с расшатанными нервами дали о себе знать — мне вдруг дико захотелось в туалет. Какое-то время я еще могла потерпеть, но действовать нужно было быстро, пока мочевой пузырь не лопнул. Супер. То, что нужно.
Я приоткрыла дверь машины, но вылезать не спешила: остатки стыдливости не позволяли просто выскочить и побежать. Сначала я внимательно изучила окна домов напротив. Вроде бы никто не смотрел, но поручиться за это было сложно. Сделав еще несколько глубоких вдохов, я попыталась убедить себя, что сейчас или никогда. Оставив ключи в замке зажигания, как мне и велели, я выползла из машины. На сиденье осталось влажное пятно от моего нервного возбуждения, и меня замутило еще сильнее. Захлопнув дверь, я присела на корточки, прячась за ней. Еще один глубокий вдох — и я рванула к калитке. Она поддалась на удивление легко. Проскользнув внутрь и даже не закрыв ее за собой, я устремилась к сараю с инвентарем. Я старалась не думать об окнах за спиной, сосредоточив всё внимание на своей цели. Бешеный стук сердца отдавался в мочевом пузыре, и терпеть стало невмочь. Сандалии начали натирать ноги, мешая бежать. Я вдруг вспомнила, что Си-Джей запретила бегать по парковке торгового центра, но
Негры заставили сосать красноармейца