это была моя единственная чистая одежда. Новая форма для физкультуры, которую я нашла в шкафчике, оказалась ещё более откровенной — как у марафонцев: шорты такие крохотные, что скорее напоминали плавки, и сетчатая майка, тоже на размер меньше. А ещё там лежали спортивный бюстгальтер и белые беговые кроссовки, и в записке значилось, что надевать это разрешается только на физкультуру и ни в коем случае на другие пары; и они, мол, узнают, если я ослушаюсь. Меня не отпускала мысль: уж не больше ли народу за этим стоит, чем эти двое? У них что, есть шпионы, которые за мной следят?
Наконец я заметила свою машину в самом дальнем углу парковки. Направляясь к ней, увидела двух парней — футболистов, как я поняла по их виду, — они стояли у своего грузовика, и их взгляды тут же метнулись ко мне.
— Ого, детка, ну ты просто конфетка. Не хочешь прокатиться с нами, Аманда?
— Мне пора, — ответила я, стараясь побыстрее добраться до машины. Ни один из этих парней мне не нравился, да и вообще — наша футбольная команда, как я убедилась, сплошь состоит из придурков.
— Да ладно тебе. Всего на минуточку.
— Нет, спасибо. — Я ускорила шаг.
— Обожаю, как эти шортики впиваются в твою аппетитную попку-грушу.
Меня чуть не стошнило. Со мной ещё никогда так не говорили. И вообще — что такое «попка-груша»? Теперь я стала стесняться себя ещё больше — казалось, дальше некуда, а оно всё не кончалось. Добравшись наконец до машины, я снова нашла ключи, приклеенные скотчем под пассажирской дверцей. Внутри меня ждала очередная записка: «МЫ ЗАПРАВИЛИ ТВОЮ МАШИНУ И ПОДКАЧАЛИ ЗАДНЕЕ ПАССАЖИРСКОЕ КОЛЕСО. НА ЗАДНЕМ БАМПЕРЕ НЕБОЛЬШАЯ ТРЕЩИНА — ТЫ ЗАДЕЛА БОРДЮР У ТОРГОВОГО ЦЕНТРА, — НО МЫ ПРОВЕРИЛИ МАШИНУ, ДРУГИХ ПОВРЕЖДЕНИЙ НЕТ. НАДЕЕМСЯ, ДЕНЬ У ТЕБЯ БЫЛ ХОРОШИЙ. С ЛЮБОВЬЮ, МЫ».
Опять это «с любовью, мы». То же самое было и в записке про физкультуру. На любовь их действия похожи не были ни в малейшей степени. Я уж точно не любила их в ответ. По крайней мере, этот день почти закончился. Я завела машину и поехала домой.
***
Было около половины восьмого вечера. Я сидела на кровати и пыталась делать домашку по математике, хоть и не могла выбросить мысли о том, что натворила этим утром. Я всё думала: кто видел, как я бегала голой, сколько их было и думают ли они обо мне сейчас. Каждый раз при этой мысли по спине пробегал холодок. Когда я добралась домой, то не могла достаточно быстро стянуть с себя эту чудовищную одежду. Хотелось выбросить её, но я одумалась: злить Эмили и СиДжей мне что-то не хотелось. Зато последние несколько часов я с огромным наслаждением провела в тепле и уюте — тепло укутанная, с головы до ног, вдали от посторонних глаз. Я натянула нормальное бельё, тёплые штаны и свитер — и такой приятной эта одежда мне ещё никогда не казалась. Кажется, теперь я уже никогда не смогу воспринимать такой комфорт как должное.
— Аманда. Спустись, пожалуйста, вниз.
Это звала мама. Чего ей понадобилось — я не знала, но на душе было хуже некуда — будто случилось что-то страшное. Я закрыла учебник и спустилась. Когда я вошла на кухню, где стояла мама, рядом с ней оказались Эмили и СиДжей. Господи, что они здесь делают?
— Аманда! — взвизгнула Эмили и, подбежав, сгребла меня в крепкие объятия. — Я так ждала встречи с тобой, — прошептала она мне на ухо. Мне безумно хотелось отшвырнуть её от себя,
Ленка (Что такое не везет)