но вместо этого я лишь вяло обняла её в ответ. Эмили отстранилась и сказала: — Мы тут беседовали с твоей мамой о тебе. — Тревога снова накатила: о чём это они?
— Мы рассказывали ей, какая ты, по-нашему, классная, — заговорила теперь СиДжей, — и хотим пригласить тебя завтра с нами в Юджин на все выходные. — Выходные, о господи, нет, это мне совсем не нравилось. Целые выходные с этими двумя — даже думать не хочу, что они там задумали.
— Я не знаю, — ответила я. — У меня, наверное, домашка или типа того. — Я пыталась выдумать отмазку, лишь бы не ехать. И тут мама сказала:
— Ой, солнышко, ты же вечно сидишь над домашними заданиями. По-моему, тебе полезно уехать куда-то на выходные с подругами. — Подруги? — И кстати, почему ты никогда о них не рассказывала? Я уж сомневалась, есть ли у тебя вообще друзья.
Слышать такое от мамы было слегка обидно: она выставила меня какой-то жалкой. Мне и правда не особенно нужны были друзья. Но вид этих двоих, похоже, заставлял маму светиться от радости.
— Давай, Аманда, — встряла Эмили. — Будет очень весело.
Да, для них — наверняка. А для меня, я уверена, это обернётся сплошным унижением. Я посмотрела на маму — она взглядом показала, что хочет, чтобы я поехала. Я поняла: выбора нет — раз они решили, что я еду, значит, еду.
— Ладно, — вяло ответила я.
— Да! — взвизгнула Эмили. — Мы отпадно проведём время. — Она приобняла меня, повернулась к маме и сказала: — Не волнуйтесь, миссис Джонсон. Мы позаботимся об Аманде. Она в хороших руках. — Эмили сжала меня крепче, а СиДжей подошла и взяла меня за руку.
— Пойдём к тебе в комнату, поможем собраться на завтра, — сказала СиДжей, широко улыбаясь.
— Во сколько вы, девочки, выезжаете? — спросила мама.
— Заберём Аманду сразу после института и двинем в путь, — ответила Эмили, пока СиДжей вытягивала меня из её объятий и вела к лестнице. — Приятно было познакомиться, — бросила СиДжей маме перед тем, как мы покинули кухню и направились в мою комнату. СиДжей снова несла с собой спортивную сумку, хоть и не такую большую, как утром. Эмили шла следом, и я заметила, что в руках у неё портфель.
Эмили закрыла дверь и заперла на замок. Это было настоящим вторжением. То, что эти девчонки вытворяли со мной, — уже само по себе было чудовищно; но теперь они были в моём доме, в моей собственной спальне. Словно у меня больше не осталось никакого убежища.
— Первым делом, Аманда, — сказала Эмили, ставя портфель на комод и открывая его. — Прежде всего хотим сказать, как мы тобой довольны. С утренним заданием ты справилась на отлично. Я, честно говоря, ждала, что уже сегодня придётся рассылать твои фото по почте, и, должна признать, приятно удивлена. Каждый изгиб твоего тела на снимках смотрится великолепно. — Я не могла не думать: «А какой у меня был выбор?» Либо сделаю, либо стану экспонатом для всех институтов Орегона. Каким бы ужасным ни был сегодняшний день в институте, всё могло быть гораздо хуже, разошли они снимки. Эмили достала из портфеля какие-то бумаги.
— Нам нужно, чтобы ты подписала эти документы, — объяснила она. — Тебе, небось, говорили: ничего не подписывай, не прочитав, но у нас на это правда нет времени. Это документы о том, что ты выполняешь наши задания по собственной воле, а не по принуждению. — «Вы издеваетесь», —
Жара