про территорию института ничего не говорила. Оставалось молиться, что я не нарушаю правила.
Наконец я достигла сарая, забежала за него и присела на корточки, чтобы отдышаться и решить, что делать дальше. Я окинула взглядом здание института — вроде бы никого. Следующим укрытием могли стать трибуны футбольного поля. Под ними можно было бы спрятаться и пробраться на другую сторону. Но прежде чем рвануть к трибунам, я поняла, что терпеть больше нет сил. Нужно было справить нужду прямо сейчас, иначе я не сделаю и шагу. Оглядевшись еще раз, я присела и начала писать. Зажмурившись, я почувствовала такой жгучий стыд, какого не испытывала еще никогда. Я ни разу в жизни не ходила в туалет на улице, и даже если меня никто не видел, это было ужасно унизительно. К тому же процесс затянулся. Я уже начала бояться, что вокруг ног натечет огромная лужа, и я окажусь прямо в ней. Наконец я закончила и выпрямилась. Ноги остались сухими, но лужа натекла приличная, и запах стоял резкий. Черт, как же я всё это ненавидела.
Теперь я была готова к марш-броску до трибун. Выглянув из-за угла сарая, я проверила, не вышел ли кто-нибудь на улицу. Никого. Набрав в грудь воздуха, я помчалась со всех ног и добралась до трибун даже быстрее, чем до сарая. Нырнув под металлические конструкции, я снова остановилась перевести дух. Обернувшись туда, где осталась моя машина, я увидела, как позади нее паркуется внедорожник Си-Джей. Она предупреждала, что они снова заберут мою машину, но когда Эмили села за руль и уехала, я почувствовала себя так, словно меня ударили под дых. Теперь я была отрезана от путей к отступлению. Обхватив себя руками, я заставила себя успокоиться. Снова. Я побрела сквозь лабиринт металлических балок к дальнему концу трибун. Здесь было относительно безопасно — конструкции служили отличным укрытием. Под ногами валялась куча мусора, включая несколько банок из-под газировки, переделанных под бульбуляторы для травки. Я пробовала травку всего раз в жизни, когда брат дал мне затянуться, и помню, что тогда не могла перестать смеяться. Сейчас бы мне это не помешало. Посмеяться мне бы сейчас очень пригодилось. Добравшись до края трибун, я посмотрела в сторону футбольного поля. На дальней его стороне виднелись скамейки запасных. Я понятия не имела, какая из них предназначена для гостей, но решила, что та, где лежит моя сумка, и есть нужная. Поле было дальше, чем трибуны или сарай, и даже если бежать изо всех сил, путь займет пару минут. Мотивировало лишь одно: это был последний рывок к моей одежде. Стоит только добраться туда, и я наконец смогу одеться и почувствовать себя в безопасности. Хотя, честно говоря, я не была уверена, что когда-нибудь снова смогу чувствовать себя в полной безопасности.
С замиранием сердца я заставила себя выйти из-под трибун и рвануть через футбольное поле. На бегу я почувствовала, что тело снова меня предает. Между ног появилась предательская влага, и с каждым шагом я чувствовала, как возбуждение нарастает. Прохладный утренний воздух только усугублял ситуацию, делая ощущения еще более дискомфортными. Спустя целую вечность я наконец добежала до поля. Пересекла беговую дорожку и направилась к ближайшей скамейке запасных. Забравшись под навес скамейки, я забилась в угол и огляделась. Видимо, это была скамейка хозяев — моей сумки нигде не было. Ну конечно, кто бы сомневался. По привычке выглянув наружу, чтобы убедиться, что никого нет, я метнулась через всё поле к гостевой скамейке запасных. И там, к моей огромной радости, лежала моя сумка.
Я и мой одноклассник