с притворным сочувствием в голосе. — Твой отец воровал средства и проигрывал их на ставках как минимум последние двенадцать лет.
Когда она выразила это словами, моё неверие только усилилось. Как мог мой отец — человек, который работает в некоммерческой организации, содержащей приюты для бездомных и благотворительные столовые, — воровать деньги у тех, кто жертвует им средства? И тем не менее мне только что показали банковские выписки, копии чеков и другие документы, подтверждавшие: он крал по меньшей мере пятьдесят тысяч в год на протяжении последних двенадцати лет. Он украл больше шестисот тысяч долларов, а поскольку бухгалтерию он вёл почти полностью сам, ему удавалось это скрывать. Осознание было настолько сокрушительным, что меня пробрала дрожь, несмотря на жар, исходивший от кресла.
— Подумать только, столько денег поставил на «Сихокс», — добавила СиДжей. — Вот уж команда — сплошное расстройство.
И это ещё не всё. У них были копии того, что выглядело как сотни букмекерских квитанций: тысячи долларов — ставки и проигрыши на спортивных событиях. Я не могла в это поверить. Вот почему он всегда так упрямо торчал перед телевизором по выходным, уставившись в футбол и прочий спорт, — он наверняка ставил на игры. И всё это он держал от нас в тайне. Он сводил маму с ума своей одержимостью спортивными трансляциями.
— Знаешь, за такое он может сесть надолго, — сказала мне Эмили. — Скорее всего, на десятки лет. И, по-моему, у него нет средств, чтобы возместить ущерб. Было бы очень жаль, если бы до этого дошло.
Голова шла кругом. Но не от привычного стыда, как раньше, — нет, от смеси шока от услышанного и поднимающейся волны ярости на отца. Как он мог так с нами поступить? Мама столько лет была с ним рядом — и вот чем он ей отплатил. Вот же сволочь.
— Знаешь, — продолжила Эмили, — если его поймают, они заморозят все ваши счета и имущество. Тебе и твоей маме пришлось бы искать работу, чтобы иметь хоть какие-то деньги. Для твоей матери это был бы страшный удар — а она-то ни в чём не виновата. Есть о чём задуматься.
Она к чему-то клонила, и я боялась узнать, к чему именно. У неё было достаточно компромата на отца, чтобы упрятать его за решётку — и попутно уничтожить мою семью. Я начала часто и судорожно дышать — напряжение давало о себе знать.
— Ой, кажется, она срывается, — выпалила СиДжей и, потянувшись, взяла мои ладони в свои. — Тише, дыши глубоко. Всё будет хорошо.
Мне удалось успокоиться, но поверить в то, что всё будет хорошо, я не могла. Это был сокрушительный удар — посерьёзней, чем один лишь стыд от возможной рассылки тех снимков. Речь шла о самом существовании моей семьи. Я готова была придушить отца собственными руками.
— Слушай, до этого может и не дойти, — продолжила Эмили. — Мы, конечно, потратили кучу сил, чтобы добыть эти доказательства и сделать множество копий, — но нам бы очень не хотелось пускать их в ход.
— Мой отец вам что-то сделал? — спросила я, пытаясь понять их мотивы.
— Нет, — ответила Эмили. — Вчера мы вообще впервые увидели твоего отца. Мы это затеяли не из-за него — нам просто нужна твоя полная преданность. Эта информация была у нас с самого начала, просто мы решили, что сейчас самое время её предъявить.
— Зачем? Чего вы от меня хотите? — вырвалось у меня.
Разврат по соседству