мной не придут. И без того было достаточно больно от того, что у них уже есть снимки, как я писаю на спортплощадке моей школы, — добавлять к ним новые я не хотела. Господи, хоть бы они уже впустили меня. Я вспомнила, как Эмили вчера сказала, что они присматривались ко мне два месяца, прежде чем взяться за меня пару дней назад. Как они меня нашли и почему выбрали именно меня? Я понадобилась им настолько, что они стали копать компромат на меня и мою семью — и нашли его в лице моего отца, тайного заядлого игрока. Интересно, почему они дождались именно этого момента, чтобы прижать меня этим, а не использовали сразу? Они говорили, что испытывали меня — проверяли, подхожу ли я под их критерии. Похоже, им хотелось посмотреть, насколько упорно я буду сопротивляться, — но, будучи пацифисткой, которой меня сделала жизнь, я почти не сопротивлялась. Они не говорят, что именно для меня заготовили, — но если то, что происходит сейчас, служит хоть каким-то ориентиром, то всё будет весьма радикально и, уверена, крайне унизительно. Надеюсь, Иисус зачтёт мне то, что я собираюсь сделать ради своей семьи. Я уже правда хочу внутрь — ну где они? Почти всю ночь я то и дело слышала гудки машин с соседней дороги. Вот уж не думала, что людям так часто нужно сигналить. В какой-то момент сигналы не смолкали, кажется, целых полчаса подряд. Может, там случилась авария, или драка, или что-то подобное. Ещё с парковки доносились пьяные крики. Наверное, весь этот шум связан с сегодняшним футбольным матчем. Надеюсь, мне сегодня не придётся оказаться хоть сколько-нибудь рядом с этой игрой — но с Эмили и СиДжей нельзя исключать, что меня ждёт задание непосредственно там. Надеюсь, папа не поставил деньги на этот матч. Бедная мама. Как же это несправедливо.
Наконец я услышала, как щёлкнул замок раздвижной двери. Я быстро села в ожидании, что меня впустят. Изнутри вышла Эмили и улыбнулась мне. Волосы у неё были накручены на бигуди, одета она была в серебристую шёлковую пижаму и халат.
— Доброе утро, Аманда, — бодро произнесла она. — Не вставай пока, дай-ка я на тебя посмотрю.
Я снова легла, разочарованная тем, что придётся побыть здесь ещё немного. Она встала надо мной и пробежалась взглядом по моему телу вверх и вниз.
— Хорошо спалось? — спросила она.
— Не очень, — честно ответила я. — Никак не могла привыкнуть.
— Знаю. Понимаю — это отстой. Но ты посмотри, как прекрасно выглядит твоя кожа. Она буквально сияет.
О чём это она? Я опустила взгляд и поняла. Кожа и правда обрела какое-то свечение, которого раньше не было. Трудно объяснить, но она словно помолодела. И она была права: при моей и без того светлой коже перемены придали ей нечто вроде сияния. Не слепящего — по крайней мере, не буквально, — но на вид очень здорового. При этом она провела рукой по моему левому бедру, не переставая говорить:
— Ого, а какая кожа на ощупь. Такая шёлковая, мягкая. Потрогай сама.
Она взяла мою руку и заставила провести по ноге. Она была права. Ощущение и правда было чудесное — даже когда она отпустила мою ладонь, я всё продолжала гладить ноги. И почему я заметила это только сейчас?
— Ну что ж, милая. Похоже, гель для душа СиДжей сработал. Просто поразительно, что придумывают её друзья из той компании, что делает всё на натуральной основе.
Ох, чёрт. Что это значит? Этот гель был каким-то тестовым продуктом? Помню, он покалывал кожу, когда
По ту сторону любви