и планировала. — Я сама не верила, что произношу такое; я чувствовала себя марионеткой, за которую говорит кто-то другой. — Я по-прежнему заслуживаю нормальной жизни.
— Что ж, при обычных обстоятельствах безусловно заслуживаете, — веско заметил он. — Но это не инвалидность по умственному развитию и не паралич конечностей. Вы предлагаете, чтобы она ходила на пары вообще без одежды. Допустим, мы каким-то чудом получим одобрение учёного совета, согласие родителей и преподавателей. И допустим даже, что вы обеспечите защиту, и она сможет безопасно передвигаться по коридорам. Но как тогда чему-то научиться тем, кто сидит с ней в одной аудитории? Одно то, что парни в аудитории не смогут слушать преподавателя, — это уже проблема, — я уж не говорю об остальных, да и самой Аманде, полагаю, тоже будет нелегко. Это ещё не касаясь санитарного вопроса.
— Аманда очень чистоплотна, — резко бросила Эмили. — Она моется каждый день и не ведёт распутный образ жизни. Если вы не в курсе — она девственница и намерена оставаться таковой до свадьбы.
— Я вовсе не намекаю на её моральный облик. Более того, должен признать: до этой недели я вообще не слышал, чтобы у мисс Джонсон были хоть какие-то проблемы с кем бы то ни было. У неё всегда был хороший средний балл, и её никогда ни за что не наказывали. Но то, о чём вы просите, — в нашей стране абсолютное табу, и я не представляю, как это вообще возможно.
— Вы отлично знаете, как это возможно, — жёстко произнесла Эмили, выпрямляясь в кресле. — Вы ректор и отвечаете за этот институт. Одобрение сверху у вас уже есть.
— Учёный совет может рассудить иначе.
— А если я гарантирую, что учёный совет одобрит?
— Каким образом?
— Я же сказала: у меня есть связи. Я способна на такое, что у вас в голове не укладывается.
— Мисс Мёрдок, — мистер Грин, казалось, не мог поверить, что всё ещё продолжает этот разговор, — не знаю, кто вы такая и что это вообще за история, но я чую подвох. Ознакомившись со всеми этими материалами, я провёл кое-какую проверку. Ваши врачи — настоящие, проректор признал, что разговаривал с вами, но я также выяснил, что мисс Джонсон занималась кое-чем ещё по всему штату, помимо посещения занятий почти что в нижнем белье. Мне стало известно, что она — та самая «девушка-призрак», которая пробежалась голышом по стадиону на матче с «Дакс» в прошлую субботу. Также я наткнулся на видеозапись, где она даёт какой-то странный обет стыда или что-то в этом роде — в церкви. Должен признаться, это всё выглядит подозрительно, и, сдаётся мне, происходит нечто большее, чем вы пытаетесь меня убедить.
— Да, она действительно это делала, — начала Эмили, по-прежнему не дрогнув. — Матч с «Дакс» помог ей смириться с тем, что с ней происходит. Она знала, что это надвигается, и решила найти способ привыкнуть, — а что может быть лучше для проверки, сможет ли она так жить, чем показаться огромной толпе? По-моему, это невероятно смело. И когда всё закончилось, она сказала, что это было вовсе не так ужасно, как она себе представляла. Правда, милая?
— Нет, было не так уж и плохо, — соврала я. На самом деле — хуже, чем я могла вообразить. Я до сих пор вижу все эти лица, уставившиеся на меня.
— Что касается церкви, — продолжила Эмили, — она глубоко верующая девушка и хочет сделать что-то хорошее, поэтому и дала обет стыда и целомудрия — чтобы
спорт-групповуха