повернулись ко мне. — Как вам не стыдно, юная леди!
Сгорая от стыда, я отвернулась и попыталась как можно быстрее — насколько позволяли туфли — выбраться наружу. К счастью, кто-то заходящий придержал для меня дверь (успев при этом проводить меня взглядом), а Эмили уже подъехала к обочине, так что мне не пришлось идти далеко. Она открыла окно, взяла у меня еду, и я обошла машину, не выпуская стакана из рук.
— Судя по всему, там внутри прямо церковная служба прошла, — ехидно заметила Эмили. — Видимо, не все ценят женское тело так, как мы.
Мы выехали обратно на главную дорогу и направились в институт. Я схватила салфетку, вытерла выступившие слёзы и несколько раз глубоко вздохнула. Господи, меня будто маленькую отчитали.
— Ничего, Аманда, — попыталась утешить меня Эмили. — Господу ведомо, что ты не развратница. Эта дама просто завидует, что никогда не выглядела так хорошо, как ты сейчас. Давай ешь, ты, кажется, полменю заказала.
Взяв себя в руки, я впилась в свой «Брекфаст Джек». Я успела забыть, как сильно была голодна, — но быстро вспомнила. К тому времени, как мы подъехали к институту, я прикончила всё, кроме оладий, которые как раз доедала на ходу. Боже, я так разъемся — и ничего не могу с собой поделать.
— Вот хорошее место, — провозгласила Эмили, заезжая на свободное гостевое парковочное место. — Дай мне сок, остальное съем после встречи.
— Можно теперь спросить, о чём встреча? — задала я вопрос, запивая оладьи газировкой.
— Можно, — ответила она и отхлебнула сок. — У нас встреча с твоим ректором по поводу твоего прискорбного недуга.
— Моего — чего? — не поняла я.
— Твоего недуга: ты не можешь носить одежду, — пояснила она с лукавой улыбкой. — Состояние будет только ухудшаться, и мы должны договориться, чтобы тебе разрешили ходить на занятия голой.
Я чуть не выронила стакан. Ходить в институт голой — она же не всерьёз. Меня охватило такое оцепенение, что я едва заметила, как заколотилось сердце.
— Я не могу ходить в институт голой, — вырвалось у меня. — Ты ведь шутишь, да? Скажи, что ты просто издеваешься.
— Я совершенно серьёзно, милая, — спокойно ответила она и снова приложилась к соку.
— Но... это же противозаконно, — затараторила я. — Они не могут такого разрешить.
— Ты сомневаешься во мне? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Ты не веришь, что мы способны это устроить?
К несчастью, я верила: они с Си-Джей, похоже, могут всё, что захотят. Я часто задышала ртом, пытаясь придумать, как её отговорить.
— Эмили, — заговорила я, стараясь звучать спокойно и рассудительно, — я прошу тебя по-человечески: пожалуйста, не делай этого. Это как один из тех кошмаров, что преследовали меня всю жизнь, и я не уверена, что смогу такое выдержать.
— Ты до сих пор прекрасно справлялась, — заметила она. — Я верю, что ты и это сможешь. И мы с Си-Джей поможем тебе.
— Эмили, я тебя умоляю, — во мне росло отчаяние. — Я полностью верю, что ты можешь это устроить, — но я умоляю тебя этого не делать. Пожалуйста, может, я могу сделать что-то ещё вместо этого? Пойми, речь о том, чтобы ходить на занятия голой, — имей же сердце!
— У меня есть сердце, и оно тебя любит, — избитой фразой ответила она. — И я люблю смотреть, как ты делаешь разные вещи обнажённой, — и, как выяснилось, не только я. Дама в закусочной не в счёт, разумеется.
Джульетта