слове было больше стали, чем во всех её ответах директору.
— Сколько ты проиграл на этот раз? Ответа Игорь не разобрал, но реакция матери сказала сама за себя. В кухне что-то грохнуло — кажется, она с досады хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнула посуда.
— Ты понимаешь, что это наш платёж по ипотеке? — её голос дрожал, но не от слабости — от бешенства.
— Мы с тобой считаем каждую копейку, я беру дополнительные часы в школе, отказываюсь от частных учеников, потому что времени на них просто нет, а ты... ты спускаешь наши деньги на какую-то дурацкую ставку? Серёжа, о чём ты вообще думал? Думал ли ты вообще? Игорь бесшумно поднялся и подошёл к двери, чуть приоткрыв её. Сквозь узкую щель он видел освещённый прямоугольник кухни и мать, стоящую у стола — всё в той же блузке, в которой она была в школе, но теперь её идеальный пучок растрепался, а в глазах стояли слёзы злости и усталости.
— Ин, ну прости, — отец сидел на табурете, опустив плечи, и выглядел жалким.
— Я думал, это верняк. Команда же фаворит, все ставили, аналитики говорили — стопроцентный проход. Я хотел выиграть, закрыть часть долгов, чтобы тебе полегче стало...
— Чтобы мне полегче стало? — Инна горько усмехнулась.
— Знаешь, что мне стало бы легче? Если бы ты хотя бы раз подумал головой, а не тем местом, которым мужики обычно на рыбалке хвастаются! Я вкалываю с утра до вечера, терплю унижения от директора, который угрожает мне увольнением за то, что я поставила честную оценку какому-то мажору, прихожу домой
— и что? Муж проиграл очередную сумму, которую мы не можем себе позволить!
— Тебя хотят уволить? — отец поднял голову, и в его голосе мелькнула тревога. — Почему ты не сказала?
— А когда мне было говорить? Когда ты смотрел свой футбол? Или когда ставил на этот самый футбол наши последние деньги? — Инна наконец опустилась на стул, закрыв лицо ладонями.
— Я устала, Серёжа. Я так устала всё тащить на себе. Переезд, новая школа, ипотека, кредиты... Я думала, мы справимся вместе, а получается, что я опять одна. Ты не тянешь. Ты просто не тянешь, пойми. В кухне повисла тяжёлая, вязкая тишина. Игорь слышал, как отец что-то пробормотал — то ли извинение, то ли очередное оправдание, — но мать уже не слушала. Она встала и вышла в коридор. Игорь едва успел отпрянуть от двери и сделать вид, что погружён в учебники. Дверь его комнаты приоткрылась. Инна заглянула к нему. Глаза её покраснели, но она держалась. Как всегда.
— Нормально, я сказала, — повторила она, и уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.
— Мы справимся. Как всегда. Она закрыла дверь, а Игорь ещё долго сидел, глядя в одну точку на стене. Спать он лёг далеко за полночь, а из родительской спальни доносился едва слышный плач — мать не хотела, чтобы её слышали, но эти тонкие стены не умели хранить секретов. Где-то в глубине души Игорь вдруг с пугающей ясностью понял: их семья похожа на карточный домик, и ветер уже поднимается. Оставалось лишь гадать, кто дует сильнее — Елезовы, которым его мать не побоялась сказать правду, или собственный отец, который своими руками разрушал то немногое, что у них оставалось. Утро выдалось хмурым, и свет в съёмной квартире загорался неохотно, словно сам воздух пропитался вчерашней ссорой. Но когда Игорь вышел на
Чьи это губы???