— Инна Александровна! — он пристроился рядом, подстраиваясь под её шаг. — Ну что, сегодня? Я подготовился. Почти. Ну, ручку взял.
— Уже прогресс, — сухо ответила она, не сбавляя шага. — Тетрадь не забудь.
— Не забуду, — он чуть обогнал её и заглянул в лицо. — Слушайте, у меня к вам маленькая просьба. Крохотная. Вы же хотите, чтобы я был мотивирован?
Инна остановилась и повернулась к нему. Сегодня на ней был элегантный тёмно-серый костюм с юбкой-карандаш до колена — без разрезов, без намёков, строгий и безупречный. И этот костюм, как ни странно, раззадоривал Пашу больше любого откровенного наряда.
— Чего ты хочешь, Павел? — спросила она, уже предчувствуя подвох.
— Наденьте ту юбку, — сказал он, не моргнув глазом. — Ну, ту самую. С разрезом сбоку. Тёмно-синюю. Вы в ней на первое занятие приходили, помните? Я бы очень вдохновился. Прямо сразу захотел бы решать все эти ваши биномы Ньютона.
Инна выдержала паузу. Её глаза сузились, и Паша на мгновение ощутил себя мышью под взглядом кошки — красивой, опасной, но всё-таки кошки.
— Павел, — произнесла она ледяным тоном, — давай сразу расставим границы. Я твой учитель. Ты мой ученик. Наши отношения — сугубо профессиональные. И обсуждать мой гардероб ты не будешь. Ни сейчас, ни на занятиях.
Паша картинно прижал руку к сердцу.
— Инна Александровна, а что я такого сказал? — его глаза блестели невинностью, за которой прятался самый откровенный вызов. — Вы же ходите в этой юбке в школу. Весь класс вас в ней видит. Я что — попросил вас надеть что-то неприличное? Я попросил надеть то, что вы и так носите. Это просто красивая юбка. И она вам очень идёт. Что в этом дурного?
Она хотела возразить, но на секунду замешкалась, подыскивая слова. И этой секунды Паше хватило, чтобы закрепить успех.
— Я же не предлагаю вам прийти в купальнике, — добавил он с широчайшей улыбкой. — Хотя, наверное, это было бы ещё более вдохновляюще. Но я же скромный. Я прошу только юбку. Обычную юбку. Из вашего гардероба. Которую директор видел. И физрук видел. И трудовик. Мне что — меньше всех можно?
— Занятия начнутся в четыре, — отрезала Инна, проигнорировав последний выпад. — Не опаздывай.
Она скрылась в учительской, а Паша, насвистывая, направился в класс. Он знал, что последнее слово осталось за ним. И это было только начало.
Ровно в четыре часа Инна Александровна подошла к дому, адрес которого прислал Евгений Николаевич. Это был аккуратный жилой комплекс в двух кварталах от лицея — новый, с консьержем внизу и панорамными окнами. Квартира на седьмом этаже оказалась именно такой, как обещал Елезов: светлая, просторная, с дизайнерским ремонтом, большим столом у окна и кожаным диваном вдоль стены. Пахло свежим кофе и какими-то дорогими освежителями воздуха.
Паша уже ждал её. Он сидел за столом, разложив учебники, и при появлении Инны вскочил с таким энтузиазмом, будто она была по меньшей мере президентом. Но его улыбка, едва он окинул её взглядом, заметно потускнела.
Инна Александровна была в брюках. Строгих, чёрных, со стрелками — но в брюках. И в простой белой блузке без единой лишней пуговицы, расстёгнутой ровно настолько, насколько это допускал деловой этикет.
— Добрый день, Павел, — сказала она, ставя сумку на стул. — Начнём с логарифмов. Ты, кажется, именно на них споткнулся в проверочной.
Паша стоял не двигаясь.
— Вы серьёзно? — спросил он наконец.
— Что именно?
— Брюки, — он указал на неё пальцем, как прокурор на вещественное доказательство. — Вы пришли в брюках. После
Драконья страсть