она сидела одна в пустой квартире и думала, не позвонить ли его отцу. Как потом, сгорая от стыда, отправила сообщение: «Юбку надену».
С чего всё началось? С её принципиальности? С его наглости? Или с того момента, когда она поняла, что система сломана, и единственный способ достучаться до этого избалованного мальчишки — говорить с ним на его языке?
Она не знала ответа. Но, глядя, как Паша старательно выводит цифры в тетради, она вдруг подумала: а может быть, педагогика — это не только правила и методики? Может быть, иногда — это просто умение найти ключ к конкретному человеку? Даже если ключ этот лежит в плоскости, далёкой от учебников?
— Вот здесь ошибка, — сказала она, указывая карандашом на строчку. — Ты забыл поменять знак при переносе.
— А, точно! — он хлопнул себя по лбу. — Я же говорил, что ерунда получается. Спасибо.
Он улыбнулся ей — открыто, без тени флирта, — и вернулся к решению. А Инна осталась стоять, глядя на его склонённую голову, на рассыпавшиеся по лбу тёмные волосы, на то, как он покусывает колпачок ручки, сосредоточенно хмурясь. И подумала: «Господи, неужели это всё — просто из-за юбки? Или, может быть, из-за того, что я впервые отнеслась к нему не как к функции в классном журнале, а как к человеку?»
Ответа не было. Но в пятницу, собираясь на очередное занятие, она снова надела чулки. И юбку. И духи. И, прежде чем выйти, бросила короткий взгляд на верхнюю полку шкафа, где лежал так и не выброшенный пакет из бутика. «Я не знаю, правильно ли это, — сказала она своему отражению. — Но он начал учиться. А значит, что-то я делаю верно».
Отражение молчало. И это молчание было красноречивее любых ответов.
— --
На очередном занятии Паша превзошёл сам себя. Он не просто решил все задачи, которые она ему задала, — он предложил альтернативный способ решения одной из них, не самый очевидный, но оригинальный. Инна проверяла его тетрадь, и с каждой перевёрнутой страницей её брови поднимались всё выше.
— Павел, — произнесла она наконец, откладывая ручку, — это... я не знаю, что сказать. Здесь нет ни одной ошибки. И вот этот ход с заменой переменной — ему не учат в школьной программе. Где ты это взял?
Паша, сидевший напротив, скромно пожал плечами, но глаза его сияли.
— В том учебнике, что вы посоветовали. Там есть раздел для углублённого изучения. Я подумал: почему бы не попробовать?
— Ты прочитал дополнительный раздел? — она всё ещё не могла поверить. — Сам?
— Ну, не совсем сам, — он улыбнулся. — Вы мне его посоветовали. Так что это ваша заслуга.
Инна откинулась на спинку стула, продолжая смотреть на него с нескрываемым удивлением. За те несколько недель, что они занимались, этот парень превратился из разгильдяя, не умеющего решать простейшие уравнения, в ученика, который проявлял интерес к углублённому материалу. И это было... поразительно.
— Паша, я хочу, чтобы ты знал, — сказала она, и её голос прозвучал необычно мягко, без привычного ироничного подтона, — я горжусь твоими успехами. Ты проделал огромную работу. И я рада, что ошиблась в тебе.
— Ого, — он приложил руку к груди. — Это что, комплимент? От вас? Без сарказма? Мне кажется, это исторический момент. Надо записать.
— Не ёрничай, — она улыбнулась. — Я серьёзно. Ты молодец.
Паша на мгновение замолчал, и на его лице промелькнуло что-то, что она редко видела — искреннее, почти детское удовольствие от похвалы. Но затем его глаза снова зажглись знакомым озорным огоньком.
Мой первый раз (Перевод с французского)