в доме, который строит мой отец. У неё муж-бездарь, который спускает последнее на ставках. У неё съёмная халупа и никаких сбережений. Её зарплата — слёзы. Что, если я сделаю так, чтобы она от нас зависела? Нет, не грубо. Тонко. Предложу помощь. Создам ситуацию, из которой ей будет не выбраться без меня. А потом она сама придёт. Не потому что полюбит. А потому что жизнь заставит.
— Паш, это жесть, — тихо произнёс Димка. — Это уже не похоже на романтику.
— А я и не говорю про романтику, — отрезал Паша. — Я хочу её. Не сердце. Не душу. Тело. Я хочу эту роскошную, спелую, норовистую женщину у себя в постели. Хочу, чтобы она стонала не от моральных терзаний, а от удовольствия. И я этого добьюсь.
Лора, всё это время молча сидевшая с бокалом, наконец подала голос.
— Знаешь, Паша, — произнесла она задумчиво, — я в твоём возрасте тоже думала, что можно заставить человека любить или хотеть. Но женщины — не лошадки. Их не объезжают. Их либо завоёвывают, либо теряют. Но ты, похоже, выбрал свой путь. Только будь осторожен: иногда та, кого ты загоняешь в угол, может так лягнуть, что костей не соберёшь.
Паша хмыкнул, но ничего не ответил. Димка же, глядя на друга, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Раньше Паша был влюблённым дураком. Теперь он стал кем-то другим — холодным, расчётливым и опасным. И Димка не знал, что страшнее: когда Паша страдал или когда он строил планы.
— Ладно, — Паша хлопнул ладонью по столу, подводя черту. — Хорош о делах. Пиво стынет, девочки скучают. Димон, Ксюша ещё жива после твоих подвигов? Или ей нужна помощь?
Ксюша фыркнула и запустила в Пашу пробкой от пива. Лора рассмеялась. Обстановка разрядилась, и вечер покатился дальше — с шутками, смехом и переглядываниями. Но где-то в глубине души каждого из них остался осадок от слов Паши. И Димка, глядя на друга, вдруг осознал, что игра только начинается. И ставки в ней — выше, чем когда-либо.
******
Паша вернулся домой поздно ночью, когда особняк уже спал, погружённый в тишину и полумрак. Он поднялся в свою комнату, бросил сумку на пол и рухнул на кровать, чувствуя странную смесь усталости и решимости. Слова Лоры всё ещё звучали у него в голове: «Иногда та, кого ты загоняешь в угол, может так лягнуть, что костей не соберёшь». Но он лишь усмехнулся в темноту. Риск — его стихия. Он знал, на что шёл.
Утром он спустился в столовую, где отец уже завтракал, просматривая на планшете деловую почту. Евгений Николаевич бросил на сына короткий взгляд поверх очков.
— Выглядишь лучше. Сауна помогла?
— Помогла, — Паша налил себе кофе и сел напротив. Несколько секунд он вертел чашку в руках, а затем, решившись, заговорил. — Отец, мне нужна твоя помощь. Серьёзная.
Елезов-старший отложил планшет и снял очки.
— Я слушаю.
— Помнишь Инну Александровну? — начал Паша. — Нашу учительницу математики. Ту, что давала мне дополнительные занятия.
— Разумеется. Ты, кажется, был ею сильно увлечён.
— Был. И остаюсь, — Паша усмехнулся. — Я хочу её. Не влюбиться, не жениться — просто хочу, чтобы она была моей. И мне нужна твоя помощь.
Евгений Николаевич откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на сына.
— И какая же помощь тебе нужна?
— У неё ипотека, — сказал Паша. — В нашем жилом комплексе, в «Солнечном берегу». Она взяла квартиру, когда ещё работала в старом городе, а теперь переехала сюда, и денег у неё нет. Муж — бездарь, проигрывает последнее на
Знакомство с членом