Позже, когда пиво было допито, а разговоры стихли, Паша поднялся с лавки и протянул Лоре руку. Она приняла её без слов, поняв всё без лишних объяснений, и позволила увести себя из парной. Димка, занятый Ксюшей, даже не заметил их ухода. Комната отдыха встретила их приглушённым светом, мягким диваном и тишиной, нарушаемой лишь гулом вентиляции. Паша закрыл дверь на щеколду и повернулся к Лоре. Она стояла у дивана, глядя на него с пониманием, в котором не было ни притворства, ни дешёвого соблазна. В этом взгляде читалось что-то почти материнское — и одновременно женское, знающее цену мужской боли.
— Иди сюда, — тихо сказала она и, когда он подошёл, опустилась перед ним на колени.
Её пальцы уверенно, но бережно развязали пояс полотенца. Она посмотрела на него снизу вверх — вопросительно, словно давая последний шанс передумать. Он едва заметно кивнул. И тогда она, отбросив волну тёмных волос за плечо, наклонилась и взяла его в рот.
Паша зажмурился, прикусив губу. Ощущение было ошеломляющим: тёплый, влажный бархат её губ скользил по его плоти, язык описывал медленные круги, а пальцы мягко массировали у основания. Лора знала своё дело. Она не торопилась — то ускоряла темп, то замедляла, играя на контрасте, заставляя его дышать всё тяжелее. Комнату наполнили влажные звуки, его сдавленные стоны и её тихое, довольное мурлыканье.
— Тш-ш, — прошептала она, на мгновение отрываясь, чтобы перевести дыхание, и снова обхватила его губами, на этот раз глубже.
Когда он был уже на грани, Лора ловко отстранилась и, поднявшись с колен, потянула его за собой на диван. Их тела переплелись. Он стянул с неё кружевной топ, освобождая тяжёлую грудь, коснулся губами тёмного соска, и она тихо ахнула, откидываясь на подушки. Её кожа пахла жасмином — или ему это только казалось. В полумраке, с распущенными волосами и полуприкрытыми глазами, она была так похожа на ту, о ком он грезил, что у него сжалось сердце.
Он вошёл в неё медленно, давая привыкнуть, но уже через несколько секунд не смог сдерживаться. Лора обхватила его ногами, прижимая к себе, и он двигался в ней, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Она шептала что-то ласковое, гладила его по спине, целовала в плечо. В какой-то момент Паша замер на мгновение и хрипло выдохнул:
— Инна...
Лора не обиделась. Она была профессионалом и понимала, что сейчас он не с ней. Она лишь крепче прижала его к себе и ускорила ритм бёдрами, помогая ему достичь разрядки. И когда он наконец кончил — глубоко, со стоном, в котором смешались боль и наслаждение, — она молча гладила его по волосам, ожидая, пока его дыхание выровняется.
Потом они лежали рядом в тишине. Паша смотрел в потолок и чувствовал странную пустоту. Тело получило своё, но душа осталась голодной. Лора, словно прочитав его мысли, повернулась на бок и легонько коснулась губами его виска.
— Полегчало? — спросила она полушёпотом.
— Не знаю, — честно ответил он. — Кажется, нет.
— Это нормально, — она вздохнула. — Настоящее лекарство от такой тоски — время. И, может быть, ещё одна попытка. Но уже по-другому.
Он промолчал. Но где-то глубоко внутри, под слоем похоти, стыда и отчаяния, уже зрело новое, незнакомое чувство: желание стать лучше. Не для того, чтобы обладать. А чтобы быть достойным.
— --
Когда Паша и Лора, всё ещё разгорячённые и слегка растрёпанные, вышли из комнаты отдыха в общий зал, их взглядам предстала картина, которую Паша ожидал увидеть, но всё равно не сдержал смешка. На широком диване, среди сбитых в кучу полотенец и опрокинутого
Отшельник