Лора, услышав это, чуть улыбнулась уголком губ — улыбкой опытной женщины, которая привыкла, что её выбирают, — и, покачивая бёдрами, подошла к нему. Села рядом, положила ладонь на его плечо. От неё пахло чем-то сладким, пряным, не жасмином — но похоже.
— Тогда я, значит, с тобой, — Ксюша, блондинка, беззаботно улыбнулась и плюхнулась на лавку рядом с Димкой. — Привет. Мне двадцать пять, я люблю танцевать и ненавижу скучных парней. Ты не скучный?
— Я? — Димка нервно сглотнул. — Я — Дима. То есть Дмитрий. То есть... о господи.
Ксюша рассмеялась — звонко, искренне, — и плеснула ему пива в бокал.
Вечер покатился своим чередом. Димка, осмелев после третьего бокала и внимания хорошенькой блондинки, уже травил какие-то школьные байки, а Ксюша хохотала, запрокидывая голову. Паша и Лора сидели чуть поодаль, в углу парной, где свет был приглушён, и густой пар скрывал их от посторонних глаз. Лора гладила его по спине, что-то тихо говорила — не пошлые глупости, а спокойные, почти материнские слова. Она была профессионалом и понимала: этому мальчику нужно не просто тело. Ему нужно, чтобы его слушали. Ему нужно, чтобы его понимали. Ему нужна была та, которую он не мог получить.
— Как тебя зовут на самом деле? — спросил Паша, глядя на неё в полумраке.
— Лора... — он попробовал имя на вкус. — У тебя волосы, как у неё. И глаза.
— У той, по ком ты сохнешь?
— Откуда ты знаешь?
— Твой отец предупредил, — Лора мягко улыбнулась. — Сказал: сыну нужно отвлечься от одной женщины. Я не спрашивала от какой. Но теперь вижу: ты смотришь на меня так, будто хочешь увидеть кого-то другого.
Паша отвёл глаза. Ему было стыдно, и в то же время он чувствовал странную благодарность — за то, что она не врёт, не изображает страсть, не лезет с пошлыми ласками. Она просто была рядом. И от этого становилось чуть легче.
— Я схожу с ума по ней, — признался он шёпотом. — А она меня бросила. Сказала — ничего не было. Но было. Я знаю, что было.
Лора ничего не ответила. Только провела ладонью по его волосам — мягко, почти по-матерински. И Паша вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он зажмурился, сжал зубы, пытаясь сдержаться, но одна слеза всё-таки скатилась по щеке и упала на деревянную лавку.
— Ничего, — прошептала Лора. — Ничего. Иногда, чтобы отпустить, нужно сначала поплакать. А потом — расслабиться. Я тебе помогу. Хочешь — просто полежим. Хочешь — поговорим. Хочешь — сделаем что-то, о чём ты не расскажешь друзьям. Ты решаешь.
Паша молчал. Потом поднял на неё глаза — красные, воспалённые, но уже не такие пустые.
— Просто побудь со мной, — попросил он. — Просто побудь.
— Хорошо, — она улыбнулась, поправила полотенце на его плечах и приобняла его за талию. — Побуду.
А в другом углу Димка, уже изрядно захмелевший, целовался с Ксюшей, и та, кажется, была совсем не против. Жизнь продолжалась. И где-то в этот самый момент, когда Паша сидел в полумраке сауны, обнимаемый женщиной, похожей на Инну, но не Инной, — он вдруг понял кое-что. Отец был прав. Не во всём — но в главном. Он не получит её, если останется мальчишкой. Если будет ныть. Если будет ждать, что она сама придёт. Но он может вырасти. Может измениться. Может стать тем, ради кого она захочет рискнуть. И тогда... кто
Близкие друзья (часть 1) (hard)