Елезов. — Плата за дополнительные занятия остаётся прежней. Тот же уровень вознаграждения, что и раньше, дважды в неделю, в той же квартире. Вы будете получать эти деньги независимо от успеваемости Павла — просто за то, что вы с ним занимаетесь. Это честно.
— А если он снова начнёт... — она запнулась, подбирая слова, — вести себя неподобающе?
— Инна Александровна, — в голосе Елезова проскользнула лёгкая усмешка, — я не могу контролировать чувства моего сына. Но я уверен, что вы, взрослая, умная женщина, сможете выстроить с ним правильные отношения. Вы уже делали это. И у вас получалось.
— Вы не ответили на вопрос.
— Хорошо. Если Павел перейдёт границы дозволенного, вы имеете полное право приостановить занятия и сообщить мне. Я проведу с ним беседу. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Вы ему интересны — и как учитель, и как женщина. Это нормально. Главное, чтобы этот интерес шёл на пользу учёбе.
Инна сжала зубы, но промолчала. Ей не нравилось то, как он формулировал. Но она понимала: это сделка. А в сделке не торгуются о чувствах.
— Третье, — сказал Елезов, и его голос стал твёрже, — главное условие. Если Павел успешно заканчивает школу и сдаёт выпускные экзамены на баллы, достаточные для поступления в приличный вуз — я полностью погашаю вашу ипотеку. Всю оставшуюся сумму. Квартира становится вашей без обременений. Вы больше никогда не думаете об этом долге.
У Инны перехватило дыхание. Она не ожидала такого размаха. Полное погашение ипотеки означало бы свободу. Конец многолетней кабалы. Возможность дышать, не считая каждую копейку. Это было бы чудом. Но чудес, как она давно усвоила, не бывает. За всё нужно платить.
— Что именно требуется от меня? — спросила она глухо. — Помимо занятий. Что я должна делать?
В трубке повисла пауза. Елезов-старший, казалось, обдумывал формулировку.
— Меня волнует только результат, — произнёс он наконец. — Мой сын должен хорошо закончить школу. Это всё, что я хочу. А выбор методов... — он снова сделал паузу, — я предоставляю вам. Вы умная женщина. Вы педагог. Вы знаете моего сына лучше, чем кто-либо другой. Как вы будете мотивировать его, как вы будете выстраивать с ним отношения — это ваша профессиональная и личная компетенция. Я не вмешиваюсь. Я только оплачиваю.
Инна закрыла глаза. «Выбор методов предоставляю вам». Эти слова звучали почти благородно, но она понимала их истинный смысл. Ей давали карт-бланш. Делай что хочешь — вдохновляй, манипулируй, соблазняй, — главное, чтобы мальчик сдал экзамены. А то, что при этом будет происходить между ней и Павлом в съёмной квартире дважды в неделю... какое кому дело? Результат оправдает всё.
— Я поняла, — произнесла она тихо. — Когда начинаем?
— Квартира ждёт вас в пятницу, — ответил Елезов. — Павел будет предупреждён. И, Инна Александровна...
— Что?
— Я верю, что вы справитесь. Вы талантливый педагог и сильная женщина. Мой сын может быть невыносимым, но вы нужны ему. Я рад, что мы договорились.
Он отключился, а Инна ещё долго сидела, глядя на погасший экран. Сделка была заключена. Она получила то, на что рассчитывала: финансовую стабильность, перспективу свободы от долгов, шанс выбраться из той ямы, в которую её загнал муж. Но где-то глубоко внутри, под слоем делового прагматизма, шевелился страх. Потому что «выбор методов» означал, что она снова окажется один на один с Пашей. С его горящими глазами, с его наглыми комплиментами, с его желанием, которое она больше не могла игнорировать. И в этот раз ей придётся не просто защищаться. Ей придётся использовать его желание
Ночное приключение.