приподнялась, мужчина потянул её к себе, и они переключились на откровенный оральный секс — женщина, встав на колени, начала жадно обслуживать его ртом, закинув голову назад.
Я перевел взгляд со сцены на Настю, которая стояла вплотную ко мне. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели, я увидел, что её лицо было пунцовым. Её дыхание стало хриплым. Одна её рука упиралась в доски стены, а вторая... вторая медленно опустилась вниз, под подол её собственного сарафана. Я отчетливо видел, как её рука совершает быстрые, судорожные движения между ног, прямо через ткань трусиков. Настя мастурбировала, завороженно глядя на чужой секс.
Я повернул голову к Алине. Моя старшая сестра, всегда такая строгая и недоступная, дышала через рот, её губы были полуоткрыты. Она посмотрела на Настю, заметила, что делает подруга, на секунду замерла в шоке... а затем, словно в трансе, поддавшись алкоголю и животному возбуждению, её собственная рука тоже медленно скользнула вниз, под шорты. Она начала автоматически, робко тереть себя, не отрывая взгляда от совокупляющейся на кровати пары.
Я стоял между ними, зажатый двумя возбужденными девушками, которые ласкали себя в шаге от меня. Мой собственный член уперся в спину Алины, твердый как камень, и меня колотило от осознания того, какая порочная, безумная сцена разворачивается прямо сейчас в этой тесной, душной кладовке.
— Насть... смотри... — едва слышным, сорвавшимся шепотом выдохнула Настя подруге, на секунду оторвавшись от своей интимной зоны и кивая в сторону кровати. — Я же говорила... я в порнухе видела, как бабы им на лица садятся... Смотри, как он её держит...
Алина ничего не ответила, лишь прерывисто застонала, прикусив губу и ускоряя движения руки. Игра в подчинение, начатая на пляже, прямо сейчас получала свое взрослое, реальное подтверждение, и девчонки впитывали этот опыт как губка, окончательно теряя остатки школьной невинности.
------------------------------
За щелями кладовки чужие стоны становились все громче и яростнее. Скрип ржавых пружин старой кровати эхом отдавался в ушах, разгоняя кровь по венам с пугающей скоростью. Внутри нашей тесной деревянной коробки воздух казался раскаленным, как в бане. Пахло пылью, сладким вином и концентрированным девичьим возбуждением.
Настя тяжело, прерывисто дышала мне прямо в ухо. Вдруг она глухо застонала, но не от удовольствия, а от неудобства — её ноги, согнутые в коленях в узком пространстве, затекли.
Она повернула ко мне свое пунцовое лицо. Глаза Насти в темноте казались огромными, шальными и абсолютно пьяными от алкоголя и похоти. Она посмотрела на меня сверху вниз, заметила, как бешено ходит ходуном моя грудная клетка, и на её губах поползла порочная, властная усмешка. Она вспомнила нашу пляжную игру.
— Денис... — едва слышным, обжигающим шепотом выдохнула она мне прямо в губы, пока Алина продолжала завороженно смотреть в щель, быстро двигая рукой в шортах. — У меня ноги затекли... А ты ведь любишь быть полезным, да? Ложись. Прямо на эти доски. Быстро. Я буду использовать твое лицо как стульчик.
Мой разум кричал, что это безумие, что в любой момент нас могут услышать чужие люди за стеной, что здесь стоит моя сестра... Но тело выдало мгновенную, рабскую реакцию. Я покорно, стараясь не издать ни звука, опустился на грязный, покрытый пылью пол кладовки. Вытянулся на спине между какими-то старыми ящиками, глядя снизу вверх на очертания Насти.
Она не стала медлить. Настя широко расставила ноги в стороны и медленно, со вкусом опустилась вниз, прямо на мою голову.
В ту же секунду весь мир для меня исчез. Мое лицо уткнулось в тонкую ткань её сарафана, под которым скрывались кружевные трусики. И они были насквозь, абсолютно мокрыми. Я почувствовал
Моя новая секретарша