Мы услышали тяжелое дыхание мужчины и шуршание одежды — взрослая пара снаружи торопливо собиралась, чтобы уйти, пока их никто не застукал.
Внутри кладовки Алина медленно вытащила руку из шорт, тяжело и прерывисто дыша. Она опустила взгляд на меня, распластанного на пыльном полу, и на Настю, которая с сытым, томным видом продолжала вальяжно восседать на моем лице, покачивая бедрами.
— Насть... — едва слышным, потрясенным шепотом спросила сестра, округлив глаза. — Ты что... реально кончила ему прямо в рот?
Настя тихо, порочно хихикнула, ни на сантиметр не сдвигаясь с моего лица. Она запустила пальцы в свои растрепанные волосы, откинула их назад и посмотрела на мою сестру с абсолютным превосходством.
— Ну а что такого, Аль? — так же тихо, с издевкой ответила она. — Ткань же тонкая. И посмотри на него — он же не против. Дениска, тебе вкусно? Ну-ка, всоси всю жидкость из трусов в себя, всё до капли, хорошая собачка должна вылизывать свою Хозяйку.
Поддавшись этому безумному, пьянящему моменту, я приоткрыл рот. Лавандовый шелк между моих губ был насквозь пропитан горячими, солоноватыми выделениями Насти. Вместо того чтобы отстраниться, я начал жадно всасывать эту влагу, собирая ртом её соки прямо сквозь ткань. Осознание того, что я делаю это, пока моя родная сестра стоит в тридцати сантиметрах и обсуждает мой позор, доводило мой собственный орган в шортах до пульсирующей боли.
— Господи, Насть, посмотри на него, он реально это делает! — Алина прыснула в кулак, изо всех сил сдерживая громкий хохот. — Какая же он мерзость! Мой брат — реальный, блядь, извращенец.
Снаружи хлопнула входная дверь дома — взрослые наконец ушли, оставив чердак в полном безмолвии. Прошло еще минут десять, прежде чем Настя лениво соизволила подняться с моей головы. Моё лицо было мокрым, липким, а нос полностью распух от того, как жестко она об него терлась. Я судорожно вздохнул, садясь на полу и вытирая подбородок рукавом куртки.
— Ну что, телохранитель, — Настя картинно отряхнула свой сарафан и толкнула ногой дверь кладовки, выходя на простор чердака. — Пошли домой. Твоя миссия выполнена. Хозяйка довольна.
Мы выбрались из заброшенного дома и пошли по темнеющей тропинке обратно к нашему двору. Алкоголь постепенно выветривался, уступая место наглому, циничному подростковому куражу. Алина шла рядом со мной, то и дело толкая меня локтем в бок и издевательски заглядывая мне под очки.
— Ну ты даешь, мелкий, — покатывалась со смеху сестра. — Настя тебе буквально дала отвафлить свою пизду прямо через трусы! И ты сидел там, причмокивал! Я до сих пор поверить не могу. Как мы теперь его называть-то будем, Насть? «Дениска-лизун»? Неее... Как то банально.
Настя остановилась, прикусила губу, задумчиво посмотрела на меня, а потом её лицо озарила гениальная, по её мнению, мысль.
— О, я придумала! — звонко воскликнула она. — Трусонюх! Алька, смотри, как ему подходит! Он же у нас по трусикам специализируется. Сначала под лестницей вынюхивал, теперь в кладовке... Трусонюх!
— Да пошли вы обе! — взорвался я, не выдержав натиска стыда и обиды. Я попытался ускорить шаг, чтобы обогнать их. — Хватит издеваться! Я вам помогаю, Настя, косяки прикрываю, а вы... Да пошли вы, дуры...
Но уйти мне не дали. Настя и Алина синхронно шагнули вперед, отрезая мне путь, и с двух сторон крепко, шумно обняли меня, прижимаясь своими телами к моим плечам.
— Ой, ну не обижайся, Дениска, — притворно-жалостливым голосом протянула Настя, гладя меня по щеке своей прохладной ладонью. — Не плачь, маленький. Мы же любя. Мы тебя не обидим, трусонюх ты наш. Правда,
Жестокая игра