чуть заметно кривились в порочной усмешке, а пальцы в этот момент могли демонстративно крутить мой мобильный телефон, который она так и не вернула. Я шел, втянув голову в плечи, чувствуя себя абсолютно голым под этим взглядом. А стоило мне сделать еще несколько шагов по коридору, как за моей спиной раздавался её звонкий, громкий и издевательский хохот. Кирилл и остальные пацаны думали, что она смеется над какой-то их шуткой, но я-то знал... Я кожей чувствовал, над кем именно она потешается.
Во вторник вечером Настя снова пришла к Алине. Они заперлись в комнате сестры, и оттуда больше часа доносился их приглушенный шепот, прерываемый внезапными взрывами громкого, безудержного смеха. Я сидел у себя, уставившись в пустой экран монитора, и сходил с ума. Что они там обсуждали? Моё мокрое лицо? То, как я всасывал лавандовый шелк? Или они строили планы, что сделают со мной дальше?
Около девяти вечера дверь моей комнаты распахнулась без стука. На пороге стояли обе. Настя была в шёлковом халатике Алины, который едва прикрывал её бедра, а сама сестра — в короткой пижаме. Они обе держали по бокалу с соком и смотрели на меня как на домашнее животное, которое вытворило какую-то забавную глупость.
— Ну что, Трусонюх, как успехи в программировании? — Настя сделала шаг в комнату, грациозно покачивая бедрами. Она подошла со спины и оперлась локтями о спинку моего кресла, наклонившись так близко, что её волосы коснулись моего плеча. Пахло той самой яблочной жвачкой. — Нам с Алинкой скучно. И в комнате у нас как-то пыльно. Пойди-ка пропылесось у нас. И вещи мои пляжные, которые в пакете лежат, разбери и аккуратно в шкаф сложи.
— Насть, я занят, мне код дописать надо... — попытался я выдать хоть какое-то подобие мужского протеста.
— Денис, — Алина сделала шаг вперед, её голос прозвучал строго, с явным металлом, подражая тону подруги. — Ты огрызаешься на Хозяйку? Ты разве больше не хочешь быть на полу и повторить пляжную процедуру, только прямо здесь, на ковре? Не хочешь снова лечь?
Я замер. Мой член под джинсами моментально отозвался мучительной, горячей пульсацией. Они видели это. Они заметили, как я судорожно сглотнул и как поползли вверх мои плечи.
— Ой, смотри, Алька, наш Трусонюх опять завелся от одного слова, — Настя громко, заливисто расхохоталась, потрепав меня по волосам и слегка потянув за прядь назад, заставляя поднять голову. — Какой же ты послушный мальчик, когда тебя правильно мотивируют. Ладно, не плачь, задрот ты наш. Мы тебя не обидим. Пока ты выполняешь команды — ты в безопасности. Правда, Аль?
— Абсолютно, — Алина подошла, протянула руку и издевательски щелкнула меня по носу — по тому самому носу, о который Настя вчера терлась на чердаке. — Иди работай, Трусонюх. И не забудь понюхать вещи в пакете, когда будешь складывать. Тебе же нравится.
Они синхронно развернулись и, оглушительно и сильно расхохотавшись на весь дом, ушли обратно в комнату сестры, захлопнув дверь. А я остался сидеть, тяжело дыша, с пылающим лицом и полным пониманием того, что эта безумная, странная неделя — лишь затишье перед чем-то гораздо более масштабным, что они приготовят для меня на грядущие выходные.
------------------------------
Субботнее утро началось со скандала. Родители собирались на какую-то крупную загородную ярмарку на все выходные, и мама, уже стоя в дверях с сумками, обернулась к Алине:
— Аля, вы с Настей в парк собирались? Возьмите Дениса с собой. Хватит ему в темноте за компьютером тупеть, пусть хоть воздухом подышит. И дома мешаться без дела не будет.
Необычный экзамен