этот густой, интимный, сводящий с ума запах её возбуждения, смешанный с ароматом яблочных духов. Ткань буквально прилипла к моей коже. Настя навалилась сильнее, полностью перекрывая мне и рот, и нос.
Через тридцать секунд я понял, что мне банально не хватает воздуха. Легкие начали гореть. Опасаясь выдать нас громким кашлем, я аккуратно уперся ладонями в её горячие бедра и едва слышно прохрипел сквозь мокрую ткань:
— Настя... пожалуйста... сместись ниже... я задыхаюсь...
Настя тихо, победно хихикнула в темноте. Опираясь на мои плечи, она едва заметно подалась вперед, перенося вес. Теперь её пропитанные влагой трусики прижались точно к моему рту и подбородку, освобождая мой нос. Я сделал жадный, судорожный вдох, втягивая горячий воздух кладовки.
Мои губы оказались вдавлены в самый центр её мокрого белья. Поддавшись какому-то животному, первобытному инстинкту, я приоткрыл рот и прижался губами плотнее. Ткань лавандовых трусиков была настолько пропитана её соками, что я физически почувствовал этот солоновато-сладкий вкус. Я начал осторожно, но жадно всасывать эту влагу прямо через кружево, доказывая ей свою абсолютную, рабскую преданность.
Настя сидя сверху, внизу почувствовала это движение моих губ. Она судорожно вздохнула, крепче сжимая пальцами мои плечи.
— Ох... хороший мальчик... — сорвался с её губ едва различимый стон.
Она поняла, что ей больше не нужно помогать себе пальцами. Мое лицо превратилось для неё в идеальный, живой массажер. Настя поймала ритм и начала медленно, а затем все быстрее и яростнее возить бедрами взад и вперед, издевательски и жестко тереться своей самой чувствительной зоной о твердый выступ на моем лице — о мой нос.
Каждое её движение вжимало мой нос прямо в её лоно через мокрую ткань. Я чувствовал, как под кружевом пульсирует её плоть. Настя полностью отдалась процессу, забыв обо всем на свете — о заброшенном доме, о людях на кровати, о приличиях. Её дыхание превратилось в сплошной, рваный хрип. Она двигалась на моем лице всё отчаяннее, ловя ту самую волну, которую секунду назад видела в щели кладовки.
Алина, стоявшая рядом, на секунду оторвалась от зрелища на чердаке и посмотрела вниз, на нас. В темноте я увидел, как блеснули её глаза. Она замерла, продолжая судорожно ласкать себя через шорты, завороженная тем, как её лучшая подруга буквально оседлала лицо её младшего брата, превратив его в послушную вещь. Взгляд сестры стал абсолютно диким, порочным. Она не пыталась остановить Настю. Она впитывала эту власть вместе с ней.
Движения Насти достигли пика. Она ерзала на моем носу с бешеной скоростью, её бедра мелко дрожали. В какой-то момент она резко выгнулась, её пальцы мертвой хваткой впились в мою куртку, а из горла вырвался задушенный, беззвучный крик экстаза. Её интимные мышцы на моем лице судорожно сжались, выдавая мощную волну тепла прямо мне в губы.
Настя обмякла, полностью распластавшись на моем лице и тяжело, шумно дыша носом мне в шею. Она кончила. На моем лице.
— Алька... — едва слышно, задыхаясь от пережитого оргазма, прошептала Настя в темноту, медленно приподнимая бедра и давая мне наконец свободу. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и слабо улыбнулась подруге. — Это... это просто отвал головы. Я же говорила... как в порнухе... Он идеальный раб. Настоящий пуфик. Это круче езды на лошади или велосипеде.
Алина тяжело сглотнула, переводя взгляд с тяжело дышащей Насти на мое мокрое, покрасневшее лицо. Её рука под шортами сделала последнее, финишное движение, и сестра судорожно прикусила губу, сдерживая собственный резкий вздох наслаждения.
------------------------------
Тяжелые, мокрые кружевные трусики Насти всё еще плотно прижимались к моим губам, когда за щелями кладовки наконец всё смолкло. Скрип ржавых пружин прекратился.
Мечта -1 Провал