— Очень, — Катя прижалась к его плечу. — Я так рада, что мы здесь.
Денис вернулся через несколько минут с ключом и каким-то странным выражением лица.
— Что такое? — спросила Катя.
— Там... небольшая накладка, — Денис почесал затылок. — Я бронировал коттедж с двумя спальнями, но, похоже, на ресепшене что-то перепутали. Нам дали другой номер. С одной спальней.
— С одной спальней? — Андрей нахмурился. — И что там?
— Там... большая кровать, — Денис виновато развел руками. — Очень большая. Но она одна. Я пытался поменять, но других свободных коттеджей нет — выходные, все забито. Нам придется как-то размещаться втроем.
Повисла пауза. Катя посмотрела на Андрея. Андрей посмотрел на Дениса. Денис смотрел в пол.
— Ну, — первой нарушила молчание Катя, и в ее голосе прозвучала странная, едва уловимая нотка предвкушения, — мы же взрослые люди. Одна кровать на троих — не конец света. Разместимся как-нибудь. Правда, Андрей?
Он снова посмотрел на жену. В ее глазах горели те самые искорки, которые он видел в последние недели все чаще. Искорки азарта, ожидания, тайного знания. И он понял: она не расстроена. Она довольна. Может быть, даже счастлива.
— Правда, — сказал он. — Разместимся.
Денис выдохнул с облегчением.
— Ну и отлично. Тогда заносим вещи. И идем знакомиться с местными горячими источниками.
Они вошли в коттедж. Внутри было тепло и пахло деревом. Гостиная с камином, кухонный уголок, панорамное окно с видом на горы. И дверь в спальню — открытая, приглашающая.
Андрей поставил чемодан и медленно прошел в спальню. Огромная кровать — гораздо шире, чем их супружеская — манила белоснежными простынями, взбитыми подушками, мягким светом ночника. Он провел ладонью по покрывалу, ощущая прохладу дорогого хлопка, и представил, как через несколько часов здесь будут лежать трое.
Вот Катя посередине. Ее волосы разметались по подушке. Она дышит часто и неглубоко. Справа — он, ее муж, человек, который знает каждый изгиб ее тела. Слева — Денис, его лучший друг, который, возможно, уже знает эти изгибы не хуже. Их руки встречаются на ее талии. Их пальцы переплетаются. И тьма скрывает все, что последует дальше.
— Нравится? — голос Кати раздался прямо над ухом. Она подошла бесшумно и теперь стояла, прижавшись грудью к его спине. Ее ладони легли ему на плечи и медленно заскользили вниз по рукам.
— Очень, — ответил он хрипло.
— Я знала, что тебе понравится, — прошептала она, целуя его в шею. — Я это место еще на фотографиях полюбила. Здесь особая атмосфера, чувствуешь? Атмосфера свободы. Здесь можно то, чего нельзя дома.
— Чего нельзя дома? — он повернулся к ней.
Катя посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде было что-то новое, что-то, чего он раньше не видел. Не просто желание. Вызов. Приглашение.
— Много чего, — сказала она загадочно. — Узнаешь.
Она развернулась и пошла помогать Денису заносить оставшиеся сумки, а Андрей остался стоять у кровати, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Эта ночь изменит все. И он ждал ее с таким нетерпением, которого не испытывал уже много-много лет.
Вечер опустился на горы быстро и как-то незаметно — только что за окнами золотился закат, и вот уже темнота обступила коттедж со всех сторон, плотная, почти осязаемая, нарушаемая лишь редкими огоньками фонарей вдоль дорожек курорта. В гостиной горел камин, отбрасывая на деревянные стены пляшущие тени, и в его свете лицо Кати казалось особенно юным и безмятежным.
Они поужинали в ресторане курорта — уютном зале с панорамными окнами, за которыми в сгущающихся сумерках темнели
Ночное терпение