уголки ее губ — та самая улыбка, которая говорила больше, чем любые слова.
Андрей сидел напротив, сжимая вилку так, что побелели костяшки. Его член, уже частично возбужденный, уперся в ширинку. Он ненавидел себя за это. И ничего не мог поделать.
Около полуночи Катя объявила:
— Я, пожалуй, пойду готовиться ко сну. Вы тут пока без меня.
Она встала и ушла в ванную комнату, прихватив с собой косметичку и что-то еще — Андрей не разглядел. Денис остался сидеть в кресле у камина, потягивая вино. Между мужчинами повисло молчание — не то чтобы неловкое, но какое-то выжидательное.
— Слушай, Андрюх, — Денис заговорил первым, глядя в огонь, — я хочу, чтобы ты знал: я очень ценю то, что ты согласился на эту поездку. Что ты вообще... так спокойно ко всему относишься. Это по-мужски, правда.
Андрей не нашелся что ответить. «По-мужски». Снова это слово. Что вообще значит «по-мужски» в такой ситуации? Не устраивать скандал? Не бить морду лучшему другу? Не разводиться с женой, которая, возможно, спит с этим другом? Или что-то совсем другое, что он пока не мог осознать?
— Я просто хочу, чтобы всем было хорошо, — сказал он наконец, и это было почти правдой.
Денис кивнул и больше ничего не добавил. Через несколько минут дверь ванной открылась.
Катя вышла. И Андрей забыл, как дышать.
На ней была ночная сорочка — если это можно было назвать сорочкой. Тончайший черный шелк, который едва прикрывал бедра, с глубоким вырезом спереди, открывавшим ложбинку груди почти до сосков. Ткань была настолько прозрачной, что в свете камина сквозь нее просвечивали контуры тела — изгиб талии, округлость бедер, темный треугольник внизу, гладкий, без единого волоска. Лямки-ниточки едва держались на плечах, и все это великолепие скорее подчеркивало наготу, чем скрывало ее.
— Ну что, мальчики, как вам? — она повернулась, демонстрируя наряд со всех сторон. — Я специально купила для поездки. Хотелось чего-то красивого для сна.
Андрей смотрел на нее, и в его голове билась одна-единственная мысль: она нисколько не стесняется. Ни на грамм. Его жена, которая раньше всегда носила закрытые пижамы, которая смущалась, если случайно показывалась перед гостями в халате, теперь стоит в полупрозрачной тряпочке перед его лучшим другом и улыбается.
— Потрясающе, — сказал Денис, и его голос прозвучал ниже, чем обычно. — Очень красиво.
— Спасибо, Денисочка, — она послала ему воздушный поцелуй и повернулась к Андрею. — А тебе нравится?
— Очень, — выдавил он.
— Вот и славно. Тогда я иду в спальню. Мальчики, не засиживайтесь долго. Завтра у нас первый день отдыха.
Она ушла в спальню, но дверь оставила открытой. Андрей видел, как она ходит по комнате — поправляет что-то на тумбочке, расправляет покрывало. Каждое ее движение в этой сорочке было как кадр из эротического фильма. И Денис смотрел. Не отрываясь. Не скрываясь.
— Пойду тоже переоденусь, — сказал Денис, вставая.
Он ушел в ванную, и через десять минут вышел оттуда в одних свободных шортах и футболке. Андрей отметил про себя его фигуру — подтянутую, спортивную, без грамма лишнего жира. В сорок с небольшим Денис выглядел лучше, чем многие тридцатилетние. Он явно следил за собой.
— Ну что, Андрюх, ты идешь?
— Иди, я сейчас.
Андрей зашел в ванную последним. Долго чистил зубы, глядя в зеркало на свое бледное лицо. Снимал с себя одежду медленно, словно оттягивая неизбежное. Когда он наконец вошел в спальню в своей обычной домашней футболке и трусах, Катя и Денис уже лежали в постели.
Она — посередине. Он — с краю, у стены. Третье место, с другого края, явно предназначалось Андрею.
Сладкое облегчение.