по её шее. — Маркер смывается. Чернила бледнеют. Это временно. А я хочу, чтобы это было навсегда».
Она замерла, чувствуя, как внутри всё оборвалось. «Семён, ты не можешь... это же моё тело...» — «Твоё тело? — перебил он, усмехаясь. — Ты забыла, чья ты собственность? Твоё тело принадлежит мне. И я хочу, чтобы на нём было моё клеймо. Постоянное. Настоящее». Он подошёл к столу, открыл ящик и достал визитку. «Я уже договорился с мастером. Она придёт сюда через час. Сделает татуировку на твоей ягодице — поверх того места, где был маркер. Те же слова. Те же буквы. Только навсегда». Эльмира побледнела. Она попыталась встать, но он надавил на её плечо, заставляя остаться на коленях. «Семён, прошу тебя... Это же на всю жизнь...» — «Вот именно, — сказал он, наклоняясь к её уху. — На всю жизнь. Чтобы ты никогда не забывала, кому принадлежишь. И чтобы никто не сомневался, если вдруг увидит».
Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Она хотела сопротивляться, но понимала, что это бесполезно. Видео, фото, компромат — всё было у него. Она была в ловушке. И часть её, та, что уже привыкла к этой игре, не хотела вырываться. «Хорошо, Семён, — прошептала она. — Я согласна».
— --
В кабинет Семёна вошла девушка лет тридцати в чёрной футболке и джинсах. Она несла небольшой чемоданчик с оборудованием. «Здравствуйте, я Марина, — сказала она, оглядывая кабинет. — Где клиент?» Семён указал на кожаный диван, на котором сидела Эльмира. Она была бледной, её руки дрожали. «Она будет делать тату на левой ягодице. Текст: "Собственность Семёна И."». Марина подошла к Эльмире и посмотрела на неё спокойным, профессиональным взглядом. «Вам нужно лечь на живот и оголить место. Я сделаю эскиз и начну работать».
Эльмира посмотрела на Семёна. Он стоял у окна, скрестив руки, и наблюдал. Она медленно легла на диван, задрала платье до поясницы, обнажая свою левую ягодицу. На ней всё ещё виднелись бледные следы маркера. Марина приложила бумагу с эскизом, и холодный лист коснулся кожи. «Приготовьтесь, будет больно», — сказала Марина, включая машинку. Эльмира закрыла глаза, чувствуя, как игла входит в кожу. Первый укол был острым, как укус осы. Она вздрогнула, но не вскрикнула. Семён подошёл ближе и сел на край дивана, положив руку на её спину. «Терпи, моя игрушка. Это твой последний шаг к полной свободе — свободе от сомнений, кто твой хозяин». Он гладил её по спине, пока Марина методично выводила букву за буквой. Боль была острой, но Эльмира терпела, чувствуя, как каждое движение иглы закрепляет её новый статус.
Через сорок минут татуировка была готова. Марина приложила салфетку и посмотрела на Семёна. «Готово. Надо дать ей отдохнуть и следить за заживлением». Она собрала инструменты, взяла деньги и вышла. Эльмира осталась лежать на диване, чувствуя, как пульсирует свежая татуировка на коже. Семён подошёл к ней, задрал платье и осмотрел результат. Чёрные чёткие буквы: «Собственность Семёна И.». Кожа вокруг была красной, но текст читался идеально. Он провёл пальцем по надписи, и она вздрогнула от прикосновения. «Прекрасно, — сказал он, опуская подол. — Теперь это с тобой навсегда. Идём, я провожу тебя в твой кабинет. Сегодня ты работаешь в обычном режиме. Но яйцо и ошейник остаются».
Она поднялась, чувствуя, как свежая татуировка горит при каждом движении. Она надела платье и пошла к двери, но на пороге обернулась. «Семён... я не знаю, что со мной происходит. Я ненавижу тебя. Но я не могу остановиться». Он улыбнулся. «И не
Снежана