меня. Это было хуже, чем первые два раза. Ее зубы причиняли мне боль, и мне пришлось прервать её.
— Нежнее, детка. Это больно.
— Что я сделала не так? — заныла она.
— Зубы были слишком плотно сжаты.
Она сделала это снова. Зубы стали работать немного лучше, но это было не то же самое, даже не близко. Она с надеждой посмотрела вверх.
— Нет.
— Что? Что не так? — надулась она.
— Я… эээ… верхняя часть была… ну, не знаю… и она была слишком… дерганая?
Мама вздохнула.
— Джереми. Это не поможет.
— Это просто не так хорошо, ничего из этого.
Пенни выглядела так, будто собиралась заплакать.
— Мне нравится то, что ты делаешь, Пенни. Все, правда. Ты знаешь, что твой сладкий ротик сводит меня с ума.
Она посмотрела на меня. Черт.
Мама подняла на меня глаза.
— Я одолжу её на секунду, хорошо, Джереми?
— Конечно.
Я не ожидал, что мама потянет мою девушку к себе между ног отца.
— Он тебя научит.
Папа выглядел нервным.
— Элис, я не знаю.
— Ерунда. Ты точно знаешь, как это должно выглядеть. Скажи ей, что она делает не так.
Мама обняла мою подругу.
— Не торопись, поиграй немного, прежде чем начать, чтобы он смог понять, что это делает такая красотка, как ты.
Пенни хихикнула.
— Точно. Идешь по своим стопам? Я — рубленая печень рядом с филе-миньоном.
Мама поцеловала ее в щеку.
— Нет, ты красивая, голубоглазая, светловолосая девочка-подросток, впервые сосущая его хуй. Ты победила, малышка.
Пенни высунула язык и медленно облизала папин член. Она сделала это еще раз, наблюдая за ним. В третий раз мама наклонилась.
— Игриво, как на видео. Дай ему пару минут побаловаться, прежде чем приступать к делу.
Мне было больно, сердце замирало в горле. Я представлял, что в какой-то момент до этого дойдет, но я чувствовал злость, ревность. Пенни была моей. Для никого и никогда, кроме меня. Пенни посмотрела на меня и остановилась. Она быстро отстранилась.
— Прости меня, Джереми. Я не буду этого делать, если ты не хочешь, — прошептала она, отступая назад. — Мне жаль.
Мама посмотрела на меня, и на мгновение мне показалось, что она меня ненавидит. Это было как удар по яйцам. Папа был готов разделить со мной мамин рот. Почти весь. Черт, я несколько раз трахал её без его ведома. Мне вдруг стало стыдно.
Я подполз к ней и обнял ее.
— Нет, прости. Наверное, я не был готова к этому. Я чувствовал себя таким ревнивым. Ты моя.
Она кивнула.
— Только твоя, — прошептала она.
— Пожалуйста, попробуй еще раз… для меня? Я уже готов. Я обещаю, что не буду волноваться или что-то в этом роде. Выучи этот трюк для меня.
Она нервно кивнула.
— Это все, что я хочу сделать. Научиться быть лучшей для тебя.
Я нежно поцеловал ее, а затем притянул обратно между папиных ног.
— Прости, папа.
Он кивнул, пристально глядя на меня.
— Это непросто. Делить того, кого любишь. — Он взглянул на маму, и я увидел, как она покраснела. — Даже с тем, кого любишь так же сильно.
Я почувствовал, что у меня слезятся глаза.
— Я не знал. Мне жаль.
Он кивнул.
— Урок усвоен. Все, о чем я прошу, — это чтобы ты учился.
Я забрался обратно на диван и наблюдал за тем, как Пенни пытается снова. Она была неуверенной, нервной, часто поглядывала на меня. Мама обняла Пенни за плечи и прошептала.
— Пенни? — спросил я.
Она резко остановилась и посмотрела на меня.
— Да?
— Когда мама так делала это со мной, ты ревновала?
Она кивнула.
— Немного. Я знаю, что она намного лучше меня, и видеть ее прикосновения, вот это, — она кивнула
Наташкины заметки. Встреча пятая.