— Она права, знаешь. Это довольно замечательно. Все мы. Я думала, это сведёт меня с ума. Похоже, я ошибалась.
Я не мог сосредоточиться. Тётя Мари не была такой спокойной, как мама. Как только она приняла меня в себя и почувствовала себя комфортно, она пустилась во все тяжкие. Она встала на руки и колени, двигаясь на мне туда-сюда. Длинные полные движения. Поднявшись, её сиськи покачивались над моим лицом. Я увидел, как рука мамы схватила ближайшую, помахивая ею.
Я посмотрел, и она лежала на боку, наблюдая за нами, улыбаясь.
— Тебе тоже нравятся эти большие сиськи, да?
Я ухмыльнулся.
— Довольно крутые.
Я держал тётю Мари за бёдра, работая с ней, мой член был в раю. Ей понадобилось всего пару минут, чтобы это стало приятно.
Мама была хулиганкой, покачивая сиську тёти Мари. Она тёрла сосок по моему лицу, дразня нас обоих.
— Чёрт, Мари. Их должны заставить лицензировать.
Мари мурлыкала, давая мне чертовски хороший раунд. Казалось, она нашла идеальное движение, скользя моим стволом почти полностью туда и обратно с каждым качанием.
— Точно. Вывод от девчонки, чья задница вызвала аварию с четырьмя машинами.
Это привлекло моё внимание. Я посмотрел на маму.
— Правда?
Она покраснела. Это было так чертовски мило.
— Это вряд ли моя вина. Я ехала на велосипеде. Какие-то идиоты не следили за дорогой.
— И наш папа сказал, что тебе больше нельзя носить эти шорты, — поддразнила тётя Мари.
Все эти отвлечения убивали меня. Я резко шлёпнул тётю Мари по попке.
— Поменьше болтовни? — сказал я.
Она ухмыльнулась, сев прямо, изменив угол, подпрыгивая вверх-вниз. Вот это отвлечение. Моя рука скользнула вверх, неконтролируемо, сжимая её завораживающие сиськи.
— Так лучше, дорогой? — спросила она.
— Намного.
Она была потрясающей, как она могла найти идеальное движение с парой покачиваний и сдвигов, без дискомфорта, без неловких движений, только это великолепное чувство. Я закрыл глаза и откинул голову назад, потерявшись в ощущении.
— Кажется, я его поймала, — прошептала тётя Мари.
Я почувствовал что-то у своих губ, что-то странное. Я открыл глаза, и там были мамины пальцы.
— Открой.
Я сделал это, и она засунула что-то между моими губами. Я гадал, что она задумала, пока мятное ощущение не захлестнуло мой рот. Я посмотрел вверх, и её лицо было надо мной, улыбающееся.
— Я хотела тебя поцеловать, но твоё дыхание могло бы поднять мёртвых.
Похоже, мятная конфета это исправила. Она прижалась губами к моим и дала мне долгий страстный поцелуй, пока тётя Мари ускоряла темп. Я услышал её стон и понял, что дополнительные усилия были для её собственного удовольствия, не обязательно моего. Не то чтобы я жаловался.
Мама не останавливалась, и я чувствовал, что приближаюсь. Я тихо застонал, начиная толкаться вверх в тётю, отчаянно желая кончить. Она сдвинулась, и её бёдра начали врезаться в меня, принимая меня до корня, сжимая и отпуская. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Мой язык глубоко вторгся в мамин рот, когда я потерял всякий контроль, многократно выстреливая в бурлящую киску тёти Мари.
Мама медленно отстранилась, ухмыляясь мне.
— Вот это было определённо шаловливо, — поддразнила она, взяв мою нижнюю губу между зубами и покусывая её.
Я почувствовал прохладный ветерок вокруг члена, когда тётя Мари слезла, прижавшись ко мне.
— Достаточно особенное для тебя? — прошептала она, посасывая мою мочку уха.
— Волшебно.
Она вздохнула, обнимая меня.
— Ты милый.
Мама отодвинулась, и я чуть не подпрыгнул, когда почувствовал, как её рот опустился на мой вялый ствол.
— Господи, мама! Предупреждай заранее.
Она рассмеялась.
— Это опасность того, чтобы пускать двух девчонок в свою кровать.
драка любовницы с женой