Она снова поглотила мой член, и я откинулся назад, наслаждаясь.
— Думаешь, он готов ещё на один раз? — спросила тётя Мари.
Мама села, её рука гладила мой член, который медленно начинал твердеть.
— Ему 18. Хорошо выспался. Ещё раза два или три, наверное.
— Научи её, мама.
— Джереми... — захныкала мама.
— Научить меня чему? — спросила тётя Мари.
— Как правильно сосать. Мама в этом лучшая. Невероятная.
— А я что, куриная печёнка? — огрызнулась тётя Мари, ткнув меня в бок. — Господи, Джереми. Я отсосала тебе в два раза больше, чем всем остальным мужчинам в моей жизни вместе взятым. Думала, мне хоть немного оценят!
Я притянул её ближе, пока она вырывалась, шлёпая меня по груди.
— Стой, Мари! Я люблю, что ты делаешь. Но, ну, это замечательно, потому что это ты, и мне это нравится, но...
— Но что? Не так хорошо, как Элис?
— Даже не в одной лиге. Даже не половина от Пенни, а она ещё далеко не на уровне мамы.
Мама, похоже, наслаждалась всем этим. Она решила похвастаться. Начала со старого доброго «Пиратского корабля», переходя в «Круговую карусель». Хер стал твёрдым для неё за мгновение. Это было слишком, слишком быстро. Я знал, что она задумала.
— Нет, мама! Не сейчас.
Она проигнорировала меня, удерживая мои бёдра и продвигаясь вверх по стволу. Номер четыре из "секретной семёрки".
— Мама... — захныкал я.
Она хихикнула, и это было дико, когда я глубоко погрузился в её горло. Я застонал, а тётя Мари внимательно смотрела на меня.
— Что? — прошептала она.
— Туннель любви, — простонал я.
— Туннель любви?
— Пожалуйста, мама? Полегче? — выдохнул я, мой член был раскалённым стержнем.
Я почувствовал, как она отпустила, и я расслабился.
— Что, чёрт возьми, это было? — захныкала тётя Мари.
— Круговая карусель, потом Волна, затем Туннель, без перерывов, — простонал я.
Тётя Мари посмотрела на маму, которая гордо ухмылялась.
— Только потому, что ты сказал «пожалуйста». Я тебя поймала. Я могла бы заставить тебя выстрелить.
— Без шуток. Это было подло. Ты знаешь, я просто хотел поиграть. Ты пыталась меня выдоить.
Тётя Мари села.
— Нет, серьёзно. Что это всё значит?
— Покажи ей, мама. Хотя бы то, что знает Пенни, — взмолился я.
— Но, малыш, это моё. Только для моих мужчин.
Тётя моя выглядела раздражённой. Я сел и притянул её в свои объятия.
— Не злись, — прошептал я, целуя её шею.
— Ты только что сказал, что я паршиво сосу хуй. Посмотрим, сделаю ли я это снова.
Я обнял её, покусывая её шею.
— Я тебя люблю, тётя Мари. Люблю в тебе всё. Это здорово, когда ты берёшь меня в рот, но у тебя нет опыта. Ты знаешь, что это правда. Пенни была хуже тебя, когда начинала, но теперь она потрясающая.
— Ладно. Пусть Элис делает отсосы. Я просто выебу тебе мозги.
Похоже, вся недавняя доброжелательность всё ещё не могла вытеснить сестринское соперничество. Мама не удержалась, чтобы не подначить её.
— Меня это устраивает. Гарольд обожает мои минеты. Оба моих мальчика обожают. И я всё ещё могу выебать им мозги. Спереди и сзади. Чёрт, обоих одновременно, если захочу.
— Хватит, мама! — рявкнул я. — Ладно. Простите, что я вообще что-то сказал. Забудьте.
Я попытался выбраться из-под них, слегка поморщившись, когда потянул колено.
Гнев мамы сменился беспокойством.
— Ты в порядке, Джереми? — спросила она, потянувшись к моему колену.
Я отдёрнул его.
— Я в порядке.
— Джереми...
— Я сказал, я в порядке, мама! Хорошо? — я отодвинулся, раздражённый тем, как всё быстро испортилось. Я думал, мы хорошо проводили время.
Страстное желание