— Это непреодолимо, помнишь? — Я наклонился и поцеловал её.
Она хихикнула.
— Нам правда нужно что-то сделать с твоим утренним дыханием, дорогой. Никаких поцелуев, пока не почистишься.
Я шикнул на неё и начал трахать её сильнее. Длинные, твёрдые толчки, которые она принимала без проблем. Как мама. Я закрыл глаза и трахал свою тётю. Ебал её жёстко. Я был эгоистом, не заботясь о её потребностях, лишь решив взять своё. Через несколько минут я почувствовал приближение конца, ускорил движения, пока не потерял контроль, наполняя её.
Она улыбнулась мне.
— Чувствуешь себя лучше, озабоченный?
— Намного. Ты права. Это лучший способ начинать каждое утро.
Она слегка подтолкнула меня, и я слез с неё.
— Я приму ванну. В комнате Элис. Почему бы тебе не помыться и не составить компанию Колину?
— Неловко, — сказал я.
— Да. Возможно. Вам двоим нужно это уладить. Мы не будем особо скрываться в ближайшие полторы недели.
Она встала и скрылась в ванной. Вышла в моём халате, который был ей слишком велик.
— Вставай, лентяй. Помойся и проверь, как там мой мальчик. Ради меня, хорошо?
— Конечно.
Она улыбнулась.
— Если бы ты поторопился, я бы тебя поцеловала. — Она послала мне воздушный поцелуй и вышла за дверь.
Я принял душ, тщательно почистил зубы, воспользовался зубной нитью и прополоскал рот. Я понял намёк. Затем приготовился встретиться с Колином.
Он сидел на диване, наблюдая, как я спускаюсь по лестнице.
— Эй, помоги мне приготовить завтрак. Дадим мамам отдохнуть, — крикнул я, направляясь на кухню.
Он особо не помогал, но накрыл на стол и начал говорить.
— Ты и мама?
— Ага, — ответил я.
— Вы, в смысле, спите, но вы…
— Всё, Колин. Твоя мама потрясающая.
Он немного помолчал.
— Она правда хороша? Я знаю, она красивая…
— Колин, твоя мама невероятная. Ты должен знать, что я всегда был к ней неравнодушен.
Он кивнул.
— Знаю, но я думал, это как у меня с твоей мамой. Фантазии, но, ну, знаешь, невозможные. Потом появилась Келли, и, наверное, мои фантазии изменились. У тебя теперь Пенни, так что я думал… ну, знаешь…
Я готовил папин «ДНЧ» — "дерьмо на черепице", как он это называл. Соус из мясного фарша на тосте. Но мы обычно использовали смесь говядины и оленины, если она была. Я взял нашу трофейную свинину. Мясо уже подрумянилось, и я слил жир.
— Пенни классная. Я её безумно люблю. И твою маму тоже люблю. По-другому, наверное. Пенни — моя девушка. Твоя мама — не знаю, моя зрелая женщина? Моя ожившая фантазия.
— Это так странно, — сказал он.
— Знаю. Неожиданно. Мы должны держать это в семье, хорошо?
Я начал готовить соус для фарша.
— Можешь сделать тосты? Много, штук десять. И помешивай сковороду время от времени. Я пойду проверю, все ли проснулись.
Дверь в комнату мамы и папы была открыта. Я вошёл и увидел, как обе сестры прижимаются к папе, болтая. Все были голые. Вот это чувство зависти.
— Расцепляйтесь. Завтрак будет готов меньше чем через десять минут.
Мама ухмыльнулась.
— Ты приготовил завтрак?
— Папин «ДНЧ», и я собираюсь зажарить яичницу. Не задерживайтесь, язычники, — поддразнил я.
Мама и тётя Мари рассмеялись. Тётя Мари вскочила.
— Моя ванна уже давно готова. Надеюсь, не остыла.
Мама потянулась.
— Думаю, присоединюсь к тебе. Ты мне спинку потрёшь.
Тётя Мари на цыпочках побежала в ванную.
— Ни за что, сестрёнка. Ты мне потрёшь.
Я оставил их играть и спустился убедиться, что завтрак не взорвался.
Они задержались дольше, чем я ожидал, но «ДНЧ» легко держать тёплым на слабом огне, а тосты и яйца грелись в духовке. Папа спустился первым. Я видел, что он начал двигаться лучше.
Тимур и его команда I. Часть 10. Новые испытания