Я снял шорты и передал их. Тётя Мари бросила мою грязную одежду в сторону кухни. Обе мамы захихикали, и мама взяла меня за руку, ведя наверх. Тётя Мари схватила вторую руку и последовала за нами.
Меня отвели прямо в главную ванную. Тётя Мари включила душ, а мама достала большую стопку полотенец. Большую. Может, с полдюжины. Затем тётя Мари потащила меня под горячую воду, и я заметил, что она уже без трусиков. Я едва вошёл, как почувствовал, что мама прижалась ко мне, закрывая за нами дверь.
Их руки начали намыливать меня, дразня. Я получил быстрый поцелуй от тёти Мари, затем от мамы. Тётя Мари пыталась мыть меня своими грудями, хихикая.
— Ладно, когда вы нашли всё это барахло? — спросил я маму.
— О чём ты, Джереми? На чердаке вечно ничего не найдёшь.
— Серьёзно, мам.
Она потянула меня вниз для одного из своих маминых поцелуев, а тётя Мари переключилась на намыливание моего стояка.
— Когда мы убирали бельё и кухонные вещи из домика.
Было странно чувствовать, как чужая рука трётся между моими ягодицами. Я не жаловался, просто странно.
Следующее, что я знаю, — меня ополаскивают, воду выключают, и я стою в ванной, где две голые милфы вытирают меня полотенцами. Это было сюрреалистично, я был их игрушкой, послушно идущей за ними.
— Что происходит, мам? — спросил я, любопытствуя, но не желая раскачивать лодку.
Мама улыбнулась.
— Мы с Мари хотим кое-чему поучиться друг у друга. Ты будешь нашим манекеном для практики. Ничего против не имеешь?
Я взглянул на тётю Мари, и она кивнула, дразняще облизнув губы.
— Меня устраивает.
Сёстры хихикнули и потащили меня в мамину кровать. Меня устроили посередине, подперев парой подушек. Мама и тётя Мари были у изножья кровати, лицом ко мне. Мама сидела между моих ног, поглаживая мои бёдра, тётя Мари — слева от меня.
Мама посмотрела на меня.
— Мы не торопимся, Джереми, хорошо? Хотим не спешить. Постарайся расслабиться, и если мы будем задавать вопросы, будь предельно честен. Это, возможно, не самая сексуальная игра, но мы тебе всё компенсируем, правда, Мари?
Тётя Мари кивнула.
— Вдвойне, обещаю. Потерпи меня, хорошо, милый?
— Конечно. Ты всегда была терпелива со мной. Это меньшее, что я могу сделать.
После этого я стал чем-то вроде платформы для члена. Они разговаривали друг с другом, хихикая, серьёзно, игриво.
— Ладно, научи меня одному из этих секретов, — сказала тётя Мари.
Мама покачала головой.
— Пока нет. Мы обе зря потратим время. Я говорила, настрой — это 90% работы. Сначала нужно поработать над этим. Потом добавим всякие штучки. Помнишь Пенни?
Мари кивнула.
— Впечатляюще.
— Видела, как он реагировал?
Тётя Мари кивнула.
— Она была права. Я люблю своего мальчика. Люблю всем сердцем. Я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Он должен это знать. Когда я здесь, между его ног, моя главная миссия — дать ему понять, что он любим и обожаем. Он и его чудесная игрушка.
Мама несколько минут посвятила моему члену, в полном режиме обожания. Касалась, целовала, тёрлась лицом, губами о него, иногда глядя на меня, но почти всё её внимание было сосредоточено на моём напряжённом члене. Может, четыре минуты по часам, но целая вечность в действии. К концу этого времени она так и не взяла его в рот.
Она посмотрела на меня.
— Хорошо, Джереми? По шкале от одного до десяти?
— Десять, мам. Ты всегда на десятку в режиме обожания.
Она ухмыльнулась.
— Это мило. У тебя есть название для прелюдии? Режим обожания?
— Ага. Когда ты так делаешь, и кажется, что ты абсолютно влюблена в мой член, обожаешь его. Это безумно горячо.
Танкист