Хотя он спустился первым, он был единственным полностью одетым. Готов к работе, наверное. Если так, то он опаздывал. Было уже после девяти. Я услышал, как мамы двигаются, смеются. Я налил им по чашке кофе, и Колин поставил кружки на стол. Мы вынесли еду.
— Узнай, что они хотят пить, — сказал я Колину, вынося огромную сковороду с «ДНЧ».
Мамы были почти одеты. Шорты и папины рубашки. Я заметил, что тётя Мари надела мамины шорты. Каждая поцеловала меня в щёку, садясь за стол. Я положил мясной соус на папину тарелку, потом примерно половину порции маме и тёте Мари. Яйца передавали по кругу, а Колин ставил сок и воду для тех, кто хотел.
— По какому поводу? — спросила мама.
— День лучших мам на свете, — сказал я ей. — Вы всегда за нами ухаживаете, думаю, мы можем иногда возвращать долг, правда, Колин?
Мамы сидели рядом, напротив Колина. Тётя Мари снова была у моего конца стола. Папа ухмылялся мне.
— Что? — спросил я.
— Ты сегодня в хорошем настроении, — его глаза скользнули к тёте Мари.
— А ты, что, нет? — Я многозначительно посмотрел на обеих сестёр.
Мамы склонили головы друг к другу, шепчась и хихикая.
— Эй! Нечестно, мам. Никаких секретов за столом. Это твоё собственное правило.
Она ухмыльнулась.
— Кто устанавливает правила, тот решает, кто их нарушает. Правило остаётся, но оно не относится к сёстрам. Думала, это очевидно.
Тётя Мари посмотрела на Колина через стол.
— Планы на вторую половину дня?
Он покачал головой, засовывая яйца в рот.
— Хорошо. Тебе нужно заехать домой и собрать вещи. Ты не можешь носить одну и ту же рубашку и бельё каждый день.
Он покраснел.
— Сколько?
— Большинство твоих вещей. Я дам тебе коробки и сумки для этого. Хочу, чтобы ты начал сразу после завтрака. Мы с Элис позже заедем за моими вещами и разберёмся с тем, что в холодильнике.
Мама посмотрела на меня.
— А ты?
— С Пенни после полудня. Вот и всё.
— Хорошо. У нас тоже есть для тебя дела. Нужно достать коробки с чердака. Я почти уверена, что там есть пара гардеробных коробок для переезда.
Папа хмыкнул.
— Смейся, папа. Очень смешно. Ха-ха, — сказал я.
Чердак был нашей зоной бедствия. Для семьи, которая верит, что у всего есть своё место, чердак был исключением. Найти там что-либо было невозможно. В середине лета там было градусов 60 по Цельсию.
Я уже гонялся за этим мифическим предметом, когда был новичком в скаутах.
— Без проблем. Оставлю его рядом с твоим боцманским дыроколом. Думаю, дядя Гарри сказал, что ты нашёл один такой.
— Умник, — ответил папа, но, по крайней мере, ухмылялся.
— Яблочко от яблони недалеко падает, — напомнил я ему.
К этому моменту мы явно потеряли внимание остального стола, и всё вернулось в норму.
Мама встала, чтобы убрать со стола.
— Мы разберёмся, мам. Это ваш день отдыха, — сказал я ей.
Колин бросил на меня недовольный взгляд, но мамы казались довольными.
К тому времени, как мы всё убрали, сложили остатки и вымыли посуду, папа достал ноутбук, проверяя, наверное, почту. Мама и тётя Мари взяли кофе и вышли на крыльцо к нему. Мы с Колином заглянули к ним, прежде чем взяться за новые дела.
— За папиным вертикальным ящиком с инструментами куча разобранных коробок, — сказала мама. — Помоги Колину их загрузить и дай ему чёрный набор чемоданов для упаковки.
Тётя Мари добавила:
— Колин, мне нужно, чтобы ты аккуратно сложил всё из моего
Парижанка