тот первый раз с Пенни, когда ты доверил мне всё исправить, поделился этим, это изменило меня, изменило всё. Я не могу это отпустить. Мне нужно всё от тебя. Не только материнская любовь, но любовь моей родственной души. Любовь моего возлюбленного.
Тётя Мари отпустила меня, мягко оттолкнув, пока мама укладывала меня на спину. Меня засыпало лавиной поцелуев сестёр. Впервые они не соревновались, они делились мной, заботясь друг о друге, поцелуй одной плавно переходил к другой, два рта на моём, мой язык переходил из одного рта в другой и обратно. Поцелуи не прекращались, пока одна забиралась на меня, принимая меня внутрь, любя меня, затем отодвигалась, уступая место другой.
Заезды длились всё дольше, мама была на мне, сосредоточенная на своих действиях. Мари целовала меня. Я подтолкнул её, чтобы она взяла свою очередь, и она покачала головой.
— Пока нет, малыш.
Через несколько мгновений я услышал, как мама ахнула, кончая на мне. Она соскользнула, её рот заменил сестринский, и Мари снова была в седле, на этот раз с большей решимостью.
— Скоро кончишь? — спросила мама.
— Трудно кончить, когда я снизу, мам.
Она ухмыльнулась.
— Не против, если мы повеселимся?
— Мне нравится. Я вас люблю.
Она хихикнула.
— Я знаю. Мы все это знаем, правда? Я твой дом.
Я ухмыльнулся, слушая, как Мари хрюкает, сильно терясь о меня.
— Ты мой дом, и я люблю парковаться в твоём гараже.
Она хихикнула.
— Непослушный мальчик. — Она мягко поцеловала меня. — Это было мило, то, что ты сказал Мари о том, как ты нас любишь, о разнице.
— Это была просто правда.
Мы оба рассмеялись, когда тётя Мари вскрикнула, обрушиваясь на мой член, заставляя всё моё тело трястись, отбрасывая мои плечи и голову от кровати, ударяя маму в лоб моей скулой.
— Кто-то хорошо проводит время, — поддразнила мама. — Начинает всё прибирать к рукам.
— Думаю, она на грани, идёт за мультиоргазмами, — прошептал я, всё больше отвлекаясь на действия тёти.
Она трахала меня жёстко, и я начал это чувствовать.
— Близко? — спросила мама, наблюдая за моей реакцией.
— Угу, — промычал я, вталкиваясь в свою фантазию.
Мама молчала, наблюдая за мной, её рука откидывала мои волосы назад, гладила моё лицо.
— ЕБАТЬ! — закричала тётя Мари, нанизанная на мой член, её киска безумно пульсировала, доя меня.
— …надо… — выдохнул я.
— Сделай её счастливой, малыш. Люби мою младшую сестренку.
Пальцы тёти Мари впивались в кожу моих боков, пока она тёрлась обо меня, громко пыхтя, её бёдра несколько секунд сходили с ума, её стоны и хрипы нарастали по высоте и интенсивности, прежде чем она кончала для меня и тут же возвращалась к фрикциям.
Я держался, сколько мог, борясь с этим, чувствуя, как мой член набухает, сильно сжимая свои ягодицы. Я схватил тётю Мари за бёдра, приподнимая её и отчаянно вбивая в неё свой хуй, безумно толкаясь, тяжело хрюкая, прежде чем достичь точки невозврата. Я врезал свой член в неё, втирая, засовывая глубже, изливаясь глубоко внутри неё.
Тётя Мари закричала, пытаясь освободиться из моих рук, её бёдра извивались и крутились, пока я насильно удерживал её, вбиваясь в неё.
Мама отстранилась, пока я притягивал тётю Мари в свои объятия, крепко обнимая её. Я чувствовал, как дрожь пробегает по её телу, пока я медленно двигался в ней остатками своей эрекции.
Она тяжело дышала, задыхалась, внезапно задрожав без причины. Мама наклонилась ближе и укусила её за плечо, шлёпнув по попе.
— Жадная. Ты его израсходовала. Теперь нам придётся начинать заново.
Тётя Мари застонала.
— Господи, сестрёнка! Это было невероятно. Тебе надо ещё этого попробовать. Блядь, у него идеальный
попадалово-продолжение